10
0Застрял на его рецепторах. Всколыхнул кипящую кровь.
Отстранился, позволяя разомлевшей девушке со сдавленным испуганным возгласом слегка съехать вниз, чтобы потом слаженно поймать окаменевшим пахом ее широко разведенные бедра, и снова приникнуть всем телом.
В глазах молниеносно замелькали разноцветные всполохи. На плотских инстинктах, не владея собой, низко простонал ей в шею.
– Боже мой, Егор... Боже мой... – трепетно зашептала Стася.
Задрожала. Выгнулась ему навстречу, отчаянно прижимаясь, и Аравина буквально ослепила безумная тяга ее раздеть. Ему это стало крайне необходимым.
– Нужно в машину, принцесса, – на ходу сказал он, унося Сладкову. В свое ближайшее логово.
Оказавшись в освещенном салоне Ауди, обменялись напряженными взглядами. Зацепились острыми чувствами. Сквозь небольшое расстояние протянулись электрические нити. Затрещали искры.
Выразительный щелчок блокировки, будто первый предупреждающий раскат грома, прорвал монотонную тишину. И Стася содрогнулась, чувствуя ползущий по коже холод.
– Замерзла? – тут же отреагировал Аравин.
– Немного, – честно призналась девушка.
И Егор, включив обогрев, притянул ее настолько близко, насколько позволяла центральная консоль. Обнимая поверх плеч, прижался лицом к ее лицу.
– Стася...
– Егор, пожалуйста...
Когда девушка, скинув яркие туфли, перебралась к нему на колени, у Аравина не нашлось слов, чтобы ее остановить. Напряженно сжимая руки вокруг ее талии, смотрел в сверкающие зеленые глаза. Сладкова стала смелой, как когда-то раньше, в самом начале их отношений. Узкая подкладка платья не позволяла ей сесть, и она спокойно ее задрала. Гораздо выше, чем позволяли того приличия. Настолько, что нечаянно опустив взгляд вниз, Аравин смог увидеть черный лоскуток ее трусиков.
Резко втянув воздух, закрыл глаза.
– Очерти границы, Стася, – прислонился к ее переносице лбом. – Обозначь дозволенное.
«Попытайся. Останови меня, Сладкая»."
"Остатками рассудка уповал на ее благоразумие. Хотя осознавал, что этим вечером в любом случае ее обыграет. Что бы она ни сказала.
– Сегодня все можно, Егор. Все, – заверила Аравина девушка, и у него в груди все заиграло. Заколотило. Вопреки своим желаниям, не ожидал такого ответа. – Потом... – решительный девичий голос оборвался, когда его руки неделикатно опустились на ее обнаженные бедра. – Через четыре дня...
Слегка отстранившись, смотрел на Сладкову. Слушал ее. Позволял делать эти рискованные предположения.
– Потом будет Сочи. Пять недель, Егорушка... – Неотступно ловил малейшее колебание ее частого дыхания, неприкрытые чувственные реакции тела на смещение его настырных рук. – После... еще через пару дней... наш уговор будет навсегда расторгнут за неимением юридического запрета.
