10
0Рядом со Стасей все происходящее переступало черту слишком.
И все-таки сопротивлялся своим желаниям. Из последних сил. Потому что ему нельзя было ее пробовать. Знал, что тогда уже ничего не остановит.
– Я люблю тебя, – смело произнесла Стася.
И с Аравина будто кожу содрали. Почва стремительно ускользнула из-под ног.
Сердце неудержимо зажгло. А легкие отказывались наполняться воздухом. Потому что это лучшее и одновременно худшее, что он слышал в своей жизни.
Стася сказала это. Она, бл*дь, произнесла эти слова вслух! Она припечатала его ими! Попросту поставила на его обезумевшем сердце невыводимое клеймо.
С титаническим усилием Егор проглотил образовавшийся в горле удушающий ком.
– Ты думаешь, мне это надо? Как тебе еще объяснить? – стискивая челюсти от злости на самого себя, ослабил захват. Затем и вовсе отпустил, и ее руки убрал. Только расстояние между ними не спешил увеличить. Удерживал ее дрожащие ладони. – Мне. Нахр*н. Не. Нужна. Твоя. Любовь. – Сказал намеренно четко, выговаривая каждое слово.
– Я тебе не верю! Зна...
– Рот закрой, когда я говорю! – грубо заткнул Аравин девушку. Обхватил ее лицо двумя руками, требуя всецелого внимания. – Ты сегодня меня через такой ад протащила! Ты, нахр*н, не понимаешь, что такое чувство ответственности за другого человека? Сегодня я проклинал тот момент, когда согласился забрать тебя с собой! – Пальцами, наперекор жестким словам, бессознательно гладил ее щеки, подбородок. Ласкал, как что-то дорогое. Недоступное! Снова прислонился лбом к ней. Тяжело сглотнул, отрывисто выдохнул. – И не будет никакой любви между нами. Не мечтай.
Стася протяжно вздохнула. И Егор, не в силах сопротивляться, идя на поводу у своих инстинктов, скользнул большим пальцем правой руки по сочной розовой плоти ее рта. До одури хотел свою Занозу, несмотря на все, что сказано и сделано.
Девушка ощутимо вздрогнула от этого прикосновения, обжигая его палец горячим дыханием.
По телу Егора пронеслась ответная дрожь. Огненная кровь растеклась по напряженным внутренностям. Стандартный протокол в новом, практически яростном исполнении эгоистичного и требовательного тела.
Он никогда не думал, что можно так сильно желать девушку. До боли. До сумасшествия.
Окончательно утратил инстинкт самосохранения. Ее боялся поломать.
А Стася, чувствуя его возбуждение, только не осознавая до конца, что это такое, тяжело отстаивала свою правоту:
– Я не верю, что ты равнодушен!
– Не равнодушен, – хрипло признался. – Я безумно тебя хочу! Все?
Вокруг них повисла гулкая тишина, нарушаемая только шумом взаимного учащенного дыхания.
Глаза Стаси смотрели сначала с недоумением. Затем в них вспыхнуло искреннее смущение. Щеки резко приобрели самый яркий оттенок красного.
