2
0Идиотская затея, зачем я пошёл? Ростовской до звезды мои приключения.
Представляю, что придём мы сейчас на это долбанное озеро. И Катя, конечно же забыла купальник.
И конечно же я «не уходи», потому что она боится купаться голая одна. А потом она залезет на меня. И я моë тело будет еë трахать. А я буду агонизировать, что Катю, а не Ростовскую. А внутри меня будет пусто, глухо, стрëмно… Как весь этот год. И становится мне заранее тошно до невозможности.
— Ты чего такой молчаливый?
— Тëма! — ловлю я молодого за административным корпусом, которому сломали нос.
— Будь другом, проводи девочку до озера, вот по этой тропинке. До отбоя вернитесь, или Бес покарает.
— Понял!
Разворачиваюсь на сто восемьдесят, оставляя их одних. Как камень с души!
Возвращаюсь, присаживаюсь на крыльце столовой. Вытаскиваю телефон. Пальцы машинально набирают «Ростовская Алёна Максимовна». Гуглю о ней что-нибудь новенькое. Нет нифига…
— Маратик!
Тамара Васильевна, сторожил и завхоз этой базы. Хорошая тётка…
Припадая на хромую ногу, подходит ко мне с большим букетом.
— Здравствуйте.
— Маратик, занеси Алëнушке, пожалуйста. На проходную привезли для неё. Нога болит, не дойду.
Обескураженно поднимаюсь, она впихивает мне в руки букет. Я растерянно втыкаю в ситуацию — это я ей должен букет от другого мужика принести?! Зашибись!
Но Тамара Максимовна уже хромает обратно.
Стою как дебил с этим букетом: не отдать, не вышвырнуть.
Нет, в руки вручать я ей его точно не готов, пусть скажет спасибо, что он не в урне вообще!
В кабинет занесу и оставлю, так и быть. Это мой максимум.
Что за?!..
Психуя и пенясь, забегаю по лестнице наверх. Толкаю дверь кабинета, небрежно швыряю букет на кушетку. И, выходя, в дверях, сталкиваюсь с ней.
Внутри меня взрыв адреналина, тестостерона и ещё цистерны неизвестных детонаторов. В ушах шумит. Делаю шаг назад, пропуская еë внутрь. Но она нерешительно стоит на месте.
— Ну? — язвительно делаю ей ручкой, приглашая внутрь.
Проходит.
— А где Катя?
Видела! Мля…
— Почему Вы меня спрашиваете?
— Ну вы же… — взмахивает рукой, подыскивая слова и брезгливо морщится.
— У меня номера еë нет, позвони ей, пожалуйста. Её ищут.
— У меня тоже — нет! — не дослушивая выпаливаю я.
— Ясно. Ладно. А что ты здесь вообще делаешь? — хмуро.
Взгляд падает на цветы.
— Я же просила! — с досадой. — Не нужно…
— А это не мои, Алёна Максимовна, — рычу я. — Передали Вам.
— Кто? — смущённо.
— Вам виднее кому Вы позволяете цветы дарить. Мне, вот, очень интересно. Расскажите?
Не прикоснувшись к букету, садится за стол, прячет лицо в ладонях.
А на окошке в обычном гранëном стаканчике стоит одинокая ромашка. Чуть растрепанная и короткая. Это та… Я ей в волосы вставлял. Оо… Это немного сбивает яростную ревность и спесь.
Немного. Ненадолго.
