Гладкое личико

– Мало ли дел?

– Ты рассуждаешь, как старик, – определила Лиля.

– Старики мудрее молодых, – сказал Славик.

– Старики старше молодых, – сказал Александр. – Я буду старым тогда, когда я буду старым. А сейчас мне тридцать лет, и я никогда не умру.

– Как это? – спросила я.

– Не захочу.

– Все равно умрешь.

– Нет. Я вызову все резервные силы организма и останусь.

Я с мистическим любопытством посмотрела на Александра.

– Выпьем! – напомнил Александр.

Все выпили прозрачную пронзительную водку и сосредоточились на еде.

– Когда Леонардо да Винчи нанимался на работу к какому-то вельможе, он ему написал: «Я умею строить самолеты и рисовать лучше всех», – поведал Александр.

– Тогда не было самолетов, – уточнил Славик.

– Все равно. Летательные аппараты. Не в этом суть. Леонардо трезво понимал свое место. И каждый человек должен трезво понимать свое место, и это не имеет отношения ни к скромности, ни к хвастовству.

Лиля слушала, впитывала в себя Александра синими тревожными глазами.

– Я пою лучше многих, но буду петь лучше всех. – С Леонардо Александр перешел на себя. – А если явится тот, кто будет петь лучше меня, я оставлю эстраду и стану делать что-то другое.

– Летательные аппараты, – сказала я.

– Да. Летательные аппараты. Я изобрету самолет, который не будет разбиваться. Он, правда, не сможет сесть, но и не упадет. И мне человечество поставит памятник.

– А зачем вам памятник? – спросил Славик.

– А вам не хочется?

– Памятник? Нет, не хочется. Я исповедую маленькие радости каждого дня.

– Потому что тебе недоступно большее, – отозвалась Лиля.

– Может быть, – не обиделся Славик.

– Я однажды был за границей. Там ныряльщики деньги зарабатывали, ныряли со скалы в залив.

Надо было не просто прыгнуть и лететь, а в полете обогнуть выступ. Понимаешь? – Он обернул ко мне оживленное лицо. – Не просто лететь вниз, а управлять телом, чтобы не ахнуться о выступ. Так что вы думаете? Я тоже залез и прыгнул. И обогнул. Меня, правда, в тот же день посадили в самолет и отправили обратно.

Я посмотрела на Александра и по его лицу поняла, что он сейчас там, на вершине скалы.

– А знаете, почему я прыгнул?

– Любопытство к своим возможностям, – сказала я."

"– Потому что вокруг было много народу, – сказал Славик.

– Верно, – подтвердил Александр. – Я очень завишу от чужого мнения. Я мог бы даже умереть на народе. Пусть меня поставят на лобное место и отсекут голову, только чтобы была полная площадь народу.

Подошел официант и стал убирать со стола пустые тарелки. Александр задержался на нем глазами, и я догадалась: он не хотел, чтобы официант отходил. Ему хотелось, чтобы он остался и послушал. Мы были для него – не только Лиля, Славик и я. Мы были – аудитория. И чем она шире, тем лучше.