Гладкое личико

Все мужчины в зале перестали жевать, смотрели на Лилю и посылали ей вослед и навстречу мощные флюиды. Воздух был плотный от флюидов, и Лиля шла медленно, разводя флюиды руками, плечами, коленями. Ее движения были замедленные и гибкие, как у кошки.

Славик безучастно смотрел ей вслед, а Александр положил руку на спинку моего стула, как бы говоря: у тебя – твое, а у меня – мое, и твоего мне не надо.

Музыканты обрадовались и застучали как бешеные. Все запрыгали, и Хмырь запрыгал, а Лиля стояла неподвижно, с опущенными глазами, как бы вбирая в себя ритм.

Потом ритм вошел в нее и стал главнее, чем она сама.

Лиля вскинула руки над головой во всю длину, как бы показывая все свое божье тело и одновременно извиняясь: ну простите, что я так хороша, уж так вышло. Она некоторое время вздрагивала на своих длинных ногах, потом перечеркнула в себе какую-то грань и пошла, гонимая вдохновением.

Если рассматривать танец как самовыражение, то танец Лили можно было прочитать так: я все беру у тебя, жизнь. Я все у тебя беру и все отдаю. Ничего не придерживаю. Я все прощаю и за все мщу. Я пойду по лежачим и сама согласна стать жертвой и услышать ботинок на своем лице…

– Ну, завелась, – сказал Славик обычным тоном, без восхищения и без раздражения.

Видно, ему это божье тело и божье вдохновение успели десять раз надоесть.

– Она очень красивая, – сказала я.

– Да? – удивился Славик. – Там, где мы живем, другая эстетика.

– А где вы живете?

– В Муромской области. Село Карачарово.

– Действительно? – не поверила я.

– Ну конечно. – Славик улыбнулся. Улыбка у него была какая-то неокончательная.

– А кем вы работаете?

– Врач, – сказал Славик. – А Лилька лаборантка. Я был для нее большое начальство.

– А что делает лаборантка? – спросила я.

– Анализы.

– Какие?

– Кровь. Моча и прочее.

– Лиля имеет дело с мочой? – искренне удивилась я.

– На это надо смотреть как на материал, – сказал Славик.

Подошла Лиля, сопровождаемая Хмырем. Из нее били фонтанчики счастья, а уголки глаз и губ норовили взлететь с лица.

– Душно, – радостно пожаловалась Лиля.

– Ничего. Положительные эмоции – это тот же кислород. Они ускоряют окислительные процессы.

Я посмотрела на Александра и догадалась: все радости жизни и явления природы не существуют для него самостоятельно, сами по себе, а выполняют служебную роль и служат непосредственно ему, Александру.

Музыка – кайф. Еда – калории. Радость – положительные эмоции. И мне вдруг захотелось в палатку к Игорю Корнееву. Сидеть себе, возведя глаза к звездам, и гладить на коленях нежную малахитовую ящерицу.

Александр разлил водку по рюмкам.

– Отсюда ты начнешь завоевывать Москву, – объявил он Лиле.

– А зачем ее завоевывать? – спросил Славик.

– А что еще делать? – поинтересовался Александр.