0
0Не вижу смысла что-то жевать Ефремычу, сведения девушки сейчас намного важнее. - Но как здорового человека держат столько времени на лекарствах, под охраной и никто этим не заинтересовался?
- Есть медицинские показания, по которым действительно рекомендован такой курс реабилитации. После анафилактического шока, гипертонического криза, инсульта и интенсивной терапии, которая была проведена, было принято решение и не одним врачом, а медицинским консилиумом: предложить именно такую схему лечения. И жена её подписала. Всё законно, подтверждено документами и всеми нужными подписями.
- Но вы же этому не верите?
- Вы же не хуже меня, надеюсь, знаете, что есть парадный фасад, а есть кухня, - поправляет она намертво прикреплённую заколками к волосам шапочку. - И люди, которые здесь не первый год работают прекрасно понимают, что пациентов в такое дорогое частное лечебное учреждение помещают по самому разному ряду причин. Знать которые нам не положено.
- Вера, если его вывезти отсюда. Сейчас. Нужны медикаменты, специалисты для восстановления или только время?
- И то, и другое, и третье. Обязательно, - смотрит она на меня сочувствующе. - Дозы нужно снижать постепенно, эти препараты нельзя отменять резко, и, - она испуганно разворачивается на торопливые шаги за дверью, но они звучат мимо. Облегчённо вздыхает. - В общем, много нюансов. Всё что я должна была вам сказать, я сказала. Если хотите побыть один, я приду за вами позже. Но если мы уйдём вместе и сейчас, будет лучше.
- Хорошо.
Я даже не присел, хотя кресло стояло рядом. Не важно.
- Держись, старина, - склоняюсь к самому уху одного из самых близких мне людей. - Я вытащу тебя отсюда.
Мы выходим беспрепятственно.
Я возвращаю реквизит, искренне признательный и доброй девушке за помощь, и Славкиной жене, организовавшей эту встречу. И даже выходя на улицу, успеваю набрать самого Славку и сообщить, что всё прошло хорошо. Но на стоянке меня поджидает сюрприз.
Прислонившись к капоту своей машины, курит Наденька.
31. Алекс
Хотел бы я сказать, что она не изменилась, но, увы, Надежду не узнать.
Она всё такая же худенькая, стройная, лёгкая, как фарфоровая балерина на неизменно тонких каблуках. И медь коротких волос отливает в голубоватом свете фонарей парковки. Но на неё словно наложили старящий грим. Набросили паутину морщинок, прорисовали синяки под глазами, слегка размазали косметику и взъерошили, растрепали волосы, обычно лежащие волосок к волоску.
- Какая встреча, Берг, - усмехается она, делает затяжку, медленно тонкой струйкой выпускает дым. И может всему виной этот нездоровый бледный свет, но даже её руки кажутся мне суше и костлявее. - Я всё думала, какая же из этих машин твоя. Но вижу, не ошиблась. Снова грозная, большая, чёрная. Хищник.
