Гладиатор. Возвращение

И то, как легко она меня вычислила, как без труда прочитала, расстраивает меня даже больше, чем её тонкая ирония над тем, как я бледна, слаба и плохо выгляжу."

"- Если только глоток, - все же пытаюсь я держать лицо и тоже ей улыбаюсь. Нет, не как Виктория Победина. С этой и так все понятно: она проиграла этой коварной обольстительнице, когда согласилась на эту встречу. Но как законная жена Алекса Берга я ещё с этой змеёй поборюсь.

Она приносит мне стакан воды со льдом и лимоном из бара и отлучается, по её словам, всего на минутку.

- Родная, ты как? - беспокойно гладит мою руку Алекс.

- Не волнуйся, я ещё не рожаю, - гоняю по стакану потрескивающие кубики льда трубочкой.

- Ясно, - словно остывает его голос. - Она тебе не понравилась.

- Я ещё не решила, - освежаю горло холодной жидкостью.

- Всё ты решила, - отпускает он мою руку и откидывается к спинке стула, сокрушённо вздыхая.

Знаю, что за моей спиной огромное во всю стену окно, в которое он смотрит. И там идут люди, смеются дети, мчатся машины по нагретой солнцем мостовой. Но он словно не видит всего этого. Хмуро сходятся на переносице его красивые брови. И синева глаз, подсвеченная видом за стеклом, кажется живой, мелькающей, беспокойной.

- Алекс, что ей надо от тебя?

- Ничего. Не знаю. Не важно, - переводит он взгляд на мой стакан, а потом опять пялится в окно. - Допивай, приходи в себя и пойдём. Я не буду тебя мучить, раз тебе здесь не нравится. Ты права, это была плохая идея. Поехали в кино, в парк, погуляем по набережной. Мне с тобой везде хорошо.

- А для тебя это важно?

- Я ей жизнью обязан, Вик. Случайно или нет она оказалась в той подворотне, но, если бы не она, ты, возможно, уже стала бы вдовой. А это, знаешь, дорогого стоит.

Он подаёт мне сумку, потому что в ней звонит телефон.

И пока я ковыряюсь, доставая телефон, обмениваюсь парой фраз с Ленкой, главный смысл которых в том, что я не могу сейчас говорить, Алекс покупает бутылку воды и, вернувшись на место, пьёт прямо из горла.

А я смотрю на него и не понимаю: права я или нет, ревность это или ощущение опасности, собственнический инстинкт или эгоизм. Но здравый смысл во мне сражается с чувством неприязни к этой женщине. И я не знаю сейчас: надо думать сердцем или головой?

- Простите, задержалась, - отодвигает Полина стул, и наши натянутые лица не остаются для не замеченными. - Что-то случилось?

- Полин, мы... - начинает Алекс, но я его перебиваю.

- ...извиняемся, что мне стало плохо. Доставили тебе неудобства.

- Господи, да что за глупости, - смотрит она то на Алекса, то на меня. - Я, конечно, понимаю, что он за тебя переволновался, но это вовсе не повод тут же везти тебя домой и запереть в четырёх стенах. Ох уж эти беременные мужчины! - улыбается она и уверенно усаживается напротив. - Никуда я вас не отпущу, и не мечтайте.