Гладиатор. Возвращение

- Не ему обвинять меня в неверности, он женат в одиннадцатый раз. Но мне, - и губы её всё же начинают предательски дрожать, и слёзы текут по только что припудренному лицу, оставляя тёмные дорожки. - Мне обидно. Понимаешь?

Нет. Не понимаю. Совсем ничего не понимаю. Кроме того, что говорит она, скорее всего, про Романа, отца своего ребёнка и первого мужа. Но горе её так искренне.

- Я увидела его в этом парке, когда ждала Алекса, - всхлипывает она. - Первый раз спустя почти четыре года. Он приехал на уборку вместе со своей «Вегой». Я думала смогу его забыть. Думала, всё в прошлом. Он гад, каких поискать. У него таких, как я, - пачками. Но, сука, - хватает она воздух ртом, - я просто увидела его мельком, и меня словно прострелили. Навылет.

- Понимаю, - и вот это я действительно понимаю. Когда навылет. Навзничь. Навсегда.

- И словно не было этих четырёх лет. Этого опостылевшего брака. Этой работы до темноты в глазах. Когда только одно держит тебя на плаву - сын. Его сын.

Она достаёт бумажный платок. Но подаёт его мне. И пока я вытираю потёкшую тушь, достаёт второй и, шмыгая, осторожно промокает глаза.

- Но я увидела его - и всё снова: бессонные ночи, слёзы в подушку, дыра в груди и невыносимое чувство, что он где-то совсем рядом. Дышит, потеет, смеётся. Существует, только не рядом со мной. И только ежедневные прогулки в парке в слабой надежде, что он там снова появится, дают силы верить, надеяться и дальше жить.

- Значит, ты высматривала в парке не Алекса?

- Не настолько Алекса, как Его, - опирается она спиной на стену и тяжело вздыхает.

- И что случилось вчера? Вы, наконец, встретились?

- В гостинице, - закрывает она глаза, но слёзы всё равно текут. И она их не вытирает. Подхватывает на подбородке мягкой салфеткой. - Когда я вся такая в декольте, растрёпанная, с засосом. Просто ужас.

- И что он тебе сказал?

- Привет, - отшвыривает она платок. - Он мне сказал: «Привет!», неловко улыбнулся и прошёл мимо.

Она сползает по стене на пол. И словно не было всех этих предыдущих слёз, словно не имеет значения, что и макияж она только что поправила, начинает плакать.

- Представляю, что он обо мне подумал. Представляю, как я выглядела со стороны. И да, ты была права, - закрывает она лицо руками, - это была плохая идея. Ужасная. Глупая. Дурацкая.

- Полин, - опускаюсь я перед ней на колени. - Если он женат. Если для него давно всё в прошлом, неужели это для него важно?

- Это для меня важно, - дёргается она, когда я беру её за руку. - Я же выглядела как дешёвая шлюха. И если бы эта падла присосался в такси не к моей шее, а к шее той девчонки из эскорт-агентства, как и было задумано, ничего бы и не было. И он же, сука, так нажрался, что ему в принципе было всё равно. И мне вообще не нужно было вмешиваться. Но проклятая жажда острых ощущений.