Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Вероятно, её им и задушили, но как всё это могло произойти, я не представляла. Хосе Игнасио принялся щупать пульс, но стеклянный неподвижный взгляд говорил сам за себя. Я опустилась на колени — меня привлекла рука, а точнее белая фигурка в ней. Это был шахматный конь — белый конь. Я побоялась прикасаться из-за отпечатков. Мало ли.

— Её убили, — констатировал Хосе Игнасио. — Нужно вызывать полицию.

— Цветы отцветают, и солнце заходит, но кто же насильно тянул за шнурок? — так, то ли гениально, то ли наоборот, говорила Лилия.

— И белый конь в руке…

— Откуда?

— Загадку эту наша дама должна в два счета разгадать! — опять сказала Лилия, и мы переглянулись.

— Фаина? — спросила я.

— Нужно вызывать городских, — Хосе Игнасио поднялся и начал звонить по телефону.

— Неужели никто ничего не слышал? — я огляделась. Место прямо идеальное для тихого убийства — никаких свидетелей. Вопросы так и лезли в голову. Что Каллиста Зиновьевна делала за поликлиникой — зашла за угол справить нужду, но почему не воспользовалась служебным туалетом? Кто заманил её сюда? Если она кричала, почему Хосе Игнасио не услышал, или Миа? Почему убийца задушил её, а не стукнул камнем по голове? Откуда взялся белый конь? Случайное ли это убийство или запланированное? Если запланированное, то что плохого сделала эта несчастная старушка? Растрепала всему посёлку, что о планах Элфи? Я содрогнулась, чувствуя себя отчасти виновной — я должна была отменить уроки, и Каллиста Зиновьевна осталась бы жива.

Такого испорченного вечера еще не было в моей жизни. Первый, но не последний. Двигать тело Хосе Игнасио запретил, но, похлопав по карманам, определил, в каком из них лежит ключ, достал и передал его мне; Лилия привела Фаину, еще не слишком пьяную, но толку от неё было как с козла молока; подходили любопытные соседи; Фаина заметила белого коня, как и мы, и тоже не взяла его в руки, так мы и толпились за поликлиникой, дожидаясь приезда наряда полиции.

Позже нас допросили (меня, Хосе Игнасио и Лилию). Фаина уехала вместе с полицейскими, телом Каллисты Зиновьевны и фигуркой коня в прозрачном пакетике. Все расходились по домам, а меня охватывала паника от одной мысли, что я буду ночевать одна, что мне опять не с кем будет поговорить, а еще я подумала, что это только начало вереницы загадочных убийств, и была права. Знала бы, ни за что бы не нанималась к Намистиным: речки, леса и живописные пейзажи и в других посёлках есть, где старушек не душат нательным крестом.

— Если хотите, Даша, я переночую эту ночь у вас, — предложила Лилия, будто читала мои мысли.

Я согласилась. Мы пошли.