Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Короче, сидели они за столиком, выпивали, ясное дело, — куда же без этого, и тут Семён предложил Джеймсу забыть старые обиды и покатать шары. Джеймс неохотно подал ему руку; они вроде бы помирились; Семён даже поддался пару раз. Ничего не предвещало беды, как вдруг Семён решил подшутить над тем, что Джеймс шашни крутит со своей продавщицей. Смолчал бы Джеймс — ничего бы не произошло, но он за словом в карман не полезет. Знаешь, что он ответил Семёну, да так громко, что все взгляды были прикованы только к ним, а посетителей, судя по словам Софьи, было немало? Он сказал: «А чем Софи хуже других женщин нашего посёлка? Из простых? Так твоя Вероника ведь тоже Вислюковым не побрезговала в своё время»! И тут Семён дал ему прикурить, чтобы меньше языком болтал! Их еле разняли — сцепились как жуки. Софья отвела Джеймса домой, давай лёд прикладывать, а синяк на половину лица растекся. Никакого подходящего крема у Джеймса в аптечке не оказалось, и Софья побежала через огород к Миа, чтобы та открыла поликлинику и продала ей крем от синяков. Джеймсу завтра за товаром на оптовую базу ехать, а с него и так там посмеиваются, что он ни грузчика, ни водителя не наймет, а сам всю работу выполняет. Они бы его засмеяли, если бы с синяком увидели. Так вот, когда Софья и Миа уже из поликлиники вышли, их встретила Лиля — домой пешком из города шла, задержалась. Софья и разболтала всё. Бедная Лиля — любит она Джеймса с семнадцати лет, а он даже не догадывается. Уже десять лет стихи пишет — видела бы ты, сколько она тетрадок исписала. Всё страдает, страдает, а Джеймс ни сном, ни духом.

До первого убийства оставалось девятнадцать часов.

Vieillesse, tristesse.

Старость — не радость."

"Вы наверняка заметили, что я не расписывала каждый из четырнадцати дней в мельчайших подробностях, — у меня были на то две причины. Первая: я не веду дневник. Вторая: если бы я пересказала вам все сплетни посёлка, то эту повесть нужно было бы назвать «Мемуары и сплетни», а не «Гарпия. Одержимая местью». Но я не могла не упомянуть и об этом вечере, так как именно в этот вечер некто вздумал совершить правосудие и уже вынашивал коварный план мести. Кем был этот человек, я не знала, но я знала, что Намистиных недолюбливают многие, и не беспричинно. Причем женщины хуже отзывались о Веронике, а мужчины о Семёне. Не знаю, кто из них хуже — по-моему, они два сапога пара, но мотивы убить Семёна Намистина имелись у большего числа местных жителей, чем мотивы убить Веронику. Я категорически против мести, вражды и тем более против убийства, но другие люди, возможно, не видят иного способа избавиться от обиды, злости или зависти — как будто убив человека, они обретут покой.