Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Верить потоку сплетен, которым местные обливали каждого, я отказывалась, но не только от Каллисты Зиновьевны я слышала, что Миа в прошлом была любовницей Семёна Намистина, и более того несколько месяцев назад она якобы сделала аборт, и с тех пор при встрече не здоровается ни с Семёном, ни с Вероникой. Хочу упомянуть еще один интересный случай, связанный с Миа. Каллиста Зиновьевна как-то застала с ней своего несовершеннолетнего внука — догадайтесь, чем они занимались? Миа тогда было тринадцать, и Каллиста Зиновьевна за руку привела её к бабушке, рассказав, за каким пикантным делом застала подростков. Миа всё отрицала, плакала и твердила, что это неправда; тогда  Каллиста Зиновьевна поклялась крестом, и бабушка Миа строго наказала девочку. С тех пор Миа и стала замкнутой, жесткой и неприветливой.

— У неё есть доступ к высокоскоростному Интернету, — продолжил Хосе Игнасио. — Я разостлал резюме по множеству адресов крупных клиник. Надеюсь, рано или поздно для меня найдется вакансия, и мне не доведется куковать в этом богом забытом посёлке. Ты бы поехала со мной?

Его вопрос застал меня врасплох.

— С тобой? — переспросила я.

— К сожалению, я пока не могу предложить тебе ничего кроме дружбы, и если ты откажешь, я всё пойму. Я неполноценный мужчина и не могу рассчитывать на семейное счастье, на тепло домашнего очага, я не могу дать женщине ту ласку, о какой вы все думаете, — он запнулся, и мне стало не по себе от сочувствия. — Если бы я мог, я бы сделал тебе предложение, как там говорят в романтических фильмах, руки и сердца, но из-за случая с Вероникой, я на всю жизнь калека, хоть с виду и не скажешь. Ты ведь знаешь, о чем я?

Мне неловко было говорить об этом, но я не могла притвориться и изобразить удивление.

— Семён поступил бесчеловечно, — сказала я, — и ни опьянение, ни состояние аффекта не оправдывают такого зверства.

— Я не держу на него зла. Бог ему судья. Я не знаю, как бы я поступил на его месте, будь у меня ружьё под рукой, когда моя жена в моём же доме кувыркалась бы с другим, и будь я также пьян, — он тяжело вздохнул и умолк на секунду. Мне хотелось утешить его, обнять и поцеловать по-братски в щечку, но я не решалась. Хосе Игнасио почти в любви признался, и я боялась, сама не знаю, чего.

— Давай уедем вдвоём, — предложил он, остановившись, как только перешагнул с проселочной дороги на шлаковую. Свет фонарей рассеивался во мгле, не освещая нас.

— Я подумаю, — ответила я, — если бы не Намистины и меньше грязных сплетен, опутывающих эту парочку как ядовитая паутина, то я бы наверняка даже не задумывалась о переезде. Здесь потрясающие пейзажи! Но и Семён, и Вероника внушают мне страх — они оба с приветом.

— Не только они.

— Кого ты имеешь в виду?"

"— Миа устроила мне сцену, — вяло и нехотя ответил Хосе Игнасио.