6
0— Всё? Я могу идти?
— Уходите! — ответила я, скорее умоляя, нежели приказывая.
Хосе Игнасио опустил пистолет.
— Да, извиняться, конечно, тебя не научили, ну да ладно — ты можешь идти.
Семён развернулся и молча пошел прочь.
— Уходим! Уже темно, — я взяла Хосе Игнасио за руку и мы быстрым шагом направились к освещенной фонарями улице.
— Почему ты забрела так далеко? Ты ведь раньше не гуляла по этой дорожке? — спросил Хосе Игнасио, нежно сжимая мою ладонь."
"— Я не гуляла и по дорожке, которая ведёт в глубь леса, а хотелось сходить и туда, посмотреть, как там красиво и сделать еще сотню новых снимков. Впредь я даже днём не рискну сюда ходить — похоже, Семён не из тех, кто легко отступится от намеченной цели, а он уже две недели подбивает ко мне клинья. Во время вечерних прогулок я его не встречала, поэтому со спокойствием удава свернула на эту дорожку. Обычно он по вечерам уходил в свой боулинг-клуб или дома играл с Яблочной Фаиной в шахматы. Правда, всегда находил возможность поговорить со мной, когда я приходила давать уроки. Как же он мне омерзителен! Не хочу даже думать, что бы было, если бы ты не появился.
— Всё позади, — успокаивал меня Хосе Игнасио. — Если хочешь, в воскресенье сходим в лес. Я покажу тебе свою любимую поляну. Там сейчас уже наверно вовсю цветут желтые тюльпаны и котики-ротики, а еще там можно понаблюдать за косулями, пьющими воду из ручья.
— С удовольствием! — согласилась я, но цветение желтых тюльпанов я всё-таки пропустила по непредвиденным обстоятельствам.
Il n'y a pas de roses sans épines.
Нет розы без шипов.
— Я сегодня был у Миа, — после короткой паузы заговорил Хосе Игнасио.
Об этой юной смуглянке с черными косами я была наслышана и от него, и от Каллисты Зиновьевны. Миа жила на второй улице в арендуемом доме; дом её бабушки был не пригоден для жилья. Миа работала медсестрой в местной поликлинике. Кроме её и Хосе Игнасио не осталось ни одного медицинского работника — всех сократили, не считая старого доктора, которого и сменил Хосе Игнасио. Каллиста Зиновьевна о Миа отзывалась нелестно. С её слов, она росла капризной, избалованной девчонкой, злопамятной и недоброжелательной. Я с Миа за первые две недели своего пребывания в посёлке не встречалась ни разу, но, основываясь на ту информацию, которой со мной делились и Каллиста Зиновьевна, и София, и даже Эмма, я сделала вывод, что дыма без огня не бывает, и Миа, на самом деле, неординарная личность. На мой взгляд, её неординарность заключалась в первую очередь в замкнутости и твердом характере — она как одинокая волчица никого к себе не подпускала, а тех, кто пытался влезть в её пространство, резко отбрасывала назад, конечно, не без исключений.
