6
0
После занятий каждый вечер я шла на край посёлка и прогулочным шагом бродила, любуясь закатом над речкой. Я не боялась встретиться с Семёном, сделав опрометчивый вывод, что вечера он проводил либо в боулинг-клубе, либо дома. По крайней мере, никто не упоминал, что Семён кормит косуль и вечером.
Был один из таких вечеров. Солнце с каждым днём садилось всё позже, продлевая волшебные минуты наслаждения зарей. Я свернула с дороги и не заметила, как оказалась на тропе между густыми кустами акации вперемешку со стройными дубами, дикими яблонями и боярышником. В руках то и дело сверкал фотоаппарат — вечерние снимки получались необыкновенно красивыми — даже сухая травинка на фоне заката. Я шла по тропе; она вела не в глубь леса, а кругом и к реке. В тишине пели птицы; тепло; спокойно. Я забывала обо всем. Шла, останавливаясь у каждого причудливого дерева, у пня, поросшего мхом; заметив на ветке птицу, приближала объектив и делала фотографии, шикарные и без специальных эффектов. Но вдруг где-то за спиной послышался хруст ветки, я испугалась и поторопилась выйти на открытую местность. Ветер шелестел камышами недалеко, и я метнулась к реке, сама не знаю, почему, ведь можно было вернуться назад. Но там ведь что-то хрустнуло."
"Мрачные картины рисовало воображение; неосознанно я перешла на бег; бежала от чего-то призрачного, а натолкнулась на черную фигуру, выходящую из камышей. Я закричала от страха и, резко развернувшись, побежала назад. Солнце уже почти скрылось, и тонкие лучи едва выглядывали сквозь длинную узкую тучу фиолетово-стального цвета, в форме кухонного ножа для разделки мяса.
— Дашенька, не бойтесь — это я! — раздался знакомый голос, но я не думала останавливаться.
Семён побежал за мной и, догнав, упрямо преградил путь. Мы оба тяжело дышали. Темнело.
— Вы что, преследуете меня? — спросила я, не отдышавшись. — Зачем погнались за мной?
— А зачем ты убегала? Ты же знала, что это я, — он подхватил меня под локти своими костлявыми пальцами и сжал, взволнованно теребя.
— Поэтому и побежала? И уберите от меня руки! — опять крикнула я.
Он не послушал и еще сильнее сдавил руки, пристально всматриваясь в мои глаза.
— Глупенькая! — прошептал он на ухо, и меня словно обожгло горячим дыханием. Щеки запылали. — Расслабься! Я не обижу. Если позволишь, приласкаю, и ты потом бегать будешь не от меня, а за мной.
— Нет уж, лучше я побегаю от вас! — я вырвалась и опять побежала, понадеявшись, что смогу бежать быстрее, чем он.
— Эти игры во мне только страсть разжигают, душенька моя, — рассмеялся он.
Семён схватил меня железной хваткой и, заключив в объятия, уткой вытянул вперёд свои мерзкие губы и попытался коснуться ими моих, но я выворачивалась как могла.
