6
0
— Так, Филипп, Кирилл, идите в свою комнату! — скомандовала она. Дети беспрекословно подчинились и оставили нас втроём. — Я была бы вам очень признательна, если бы вы рассказали мне кое-какие подробности вашего путешествия. Хосе Игнасио упоминал моё имя? Ведь упоминал же! Я не верю, что он ни словом не обмолвился обо мне. — По-моему, в ней говорила влюбленная женщина, и меня удивляло, как она может жить с одним, встречаться с другим и думать о третьем.
— Да, упоминал, но с большой неохотой. Я не знаю, что между вами было, это не моё дело, но воспоминания о вас всякий раз сопровождались грустью на его лице, — ответила я, сомневаясь, что поступаю правильно.
— Всякий раз! — воскликнула она. — Значит, он неоднократно говорил обо мне?!
— Я рассказала, что вы мой работодатель, таким образом, мы и затронули ваше имя.
— Вы не хотите говорить, — заключила Вероника. — Не влюблены ли вы случайно в нашего молодого терапевта? — прозвучало с укором.
— Он слишком молод для меня! — уверила я.
— Любви все возрасты покорны, — сказала она, не сводя с меня глаз. — Если увидитесь с ним, передайте ему… хотя нет, не стоит. — Она замолчала, и я заторопилась попрощаться.
Эмма любезно провела меня через двор, не упоминая имени ни Вероники, ни Хосе Игнасио, — лишь спросила: «Как вам Филипп и Кирилл? Правда, милые сорванцы?!», на что я ответила, что могу подобрать ключики к любому ребёнку, и эти сорванцы будут с удовольствием учиться, соперничая друг с другом.
Арабель вальяжно обходила свои владения, а из-за дома доносился грозный лай другой овчарки. Её редко выпускали из вольера, так как у неё не было разделения на своих и чужих — она признавала лишь Намистина Семёна Романовича и поскольку могла даже перепрыгнуть через забор, сидела за решеткой. Так сказала Эмма и, пожав мне руку на прощанье, добавила:
— Семён целыми днями или в лесу косулей кормит, или в боулинге шары катает, но думаю, завтра вы увидите и нашего знаменитого главу семейства!
Aimer n'est pas sens amer.
Полюбив, нагорюешься."
"С сумбурными мыслями я пошла по дороге; хотела зайти в магазин, купить продуктов; подумала, что Каллиста Зиновьевна наверняка выделит мне полочку в холодильнике, но мысли о Намистиных не хотели покидать мой уставший мозг. Что имела в виду Эмма, говоря «знаменитый глава семейства», чем он знаменит? Боулинг в этой глуши — ну не диво ли?! И эта Вероника с расспросами о Хосе Игнасио — «Санта Барбара» какая-то!
В магазине, облокотившись на прилавок, продавщица со скучающим видом разгадывала кроссворд, но как только скрипнула дверь, её удлиненное лицо вытянулось ещё больше. Она округлила черные маленькие глазки, и они ни с того ни сего забегали со скоростью неугомонного хомяка в колесе.
