Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Если я узнаю, что кто-то позарился на моё, тому будет не сладко."

"— Я никогда не возьму чужого, — заверила я, а сама сжалась от неописуемого отвращения. Мне не понравился тон, слова, манера задирать нос, и я почувствовала себя такой жалкой, что никакие пейзажи здешних мест не могли развеять моё расстройство.

В эту минуту в гостиную вошла Эмма и привела с собой двух светловолосых мальчишек двенадцати лет, ничем не похожих на Веронику. Они были опрятно одеты и держались сдержанно, хотя, скорее всего, прилагали немало усилий, чтобы не шуметь и не дурачиться. Я увидела в их серых глазках озорные огоньки, когда они сели на диван и украдкой поглядывали на меня. Баловни! — охарактеризовала я их, и была права, но в первый день они вели себя как подобает воспитанным детям, и Веронике не пришлось краснеть, успокаивая их угрожающими криками.

— Меня зовут Дарья Леонардовна, — представилась я и вскользь прощупала почву, так сказать, выяснив уровень знаний моих учеников, задав всего несколько вопросов на французском языке и предложив решить легкий пример по математике на тему распределительного свойства умножения.

Отвечал только Филипп, причем — грамотно, а вот Кирилл — смеялся, казалось, собственной несмышлености. Вероника и Эмма не спускали с нас глаз, но я не терялась и предложила мальчикам устно решить задачу с помощью уравнения. Мы бурно обсуждали решение, Кирилл скакал по дивану мячиком, Филипп выстраивал логическую цепочку, Вероника подсказывала, воображая себя великим математиком, а Эмма по её просьбе пошла заваривать чай. Странная дружба, не находите? — Вероника использовала подругу как прислугу.

Эмма вернулась с подносом. На нём — пять чашек на блюдцах, сахарница, конфетница, ложки. Мальчишки первыми накинулись на сладости, ухватили по чашке чая и наперебой хвалились, с какой начинкой кому попалась конфета.

— Сколько вам сахара? — Спросила Эмма, а не Вероника, и взяла в руку чайную ложку. Чайную ложку! С того дня я всякий раз, когда вижу чайную ложку, вспоминаю Веронику, и чтобы не вспоминать о ней, пью чай без сахара.

— Я слышала, что чай полезнее пить не сладким! — вдруг выдала я, — мне без сахара!

Разговор не клеился. Если бы не дети, я бы поспешила покинуть это богатое поместье, но вдруг Вероника спросила о Хосе Игнасио, прервав молчание:

— Что Хосе Игнасио вам рассказывал обо мне, когда вы стояли у ворот?

— У ворот? — переспросила я, — ах, да! О вас ничего — он сказал, что у деда вашего мужа были золотые руки. — Ответила я честно. Меня позабавил её вопрос, но я не выдала себя, изображая недопонимание.

— Как? И больше ничего? — вскрикнула она с нескрываемым негодованием. — Вы прибыли одним поездом? Как вы познакомились? — спросила она мягче.

— В поезде, — ответила я коротко, побаиваясь её реакции.