2
0
– Одна бабушка взяла красный флаг, сказала, что у нее митинг, вторая отправилась на курсы фламенко, – пояснила Лапуля, – она меня приглашала, но пришлось вежливо отказаться, я хотела ей честно сказать: «Фламенко танцуют одни мумии», но решила, надо соврать, поэтому ответила: «Спасибо, лучше я испеку безе по-королевски». Не всегда следует честно признаваться. Ты согласна?
– Ага, – кивнула я.
– Ах, какая ты лапочка, – вновь восхитилась «Барби», – кошечка-душечка! Ну, я погнала брить кофточку! Хочу носить модненькое, а не одеваться как Арина, жена Виктора, которая вечно в пятнах ходит.
– Вроде супруга Виктора ты! – напомнила я.
– Мы разошлись, когда он слонами кидаться начал, – с улыбкой произнесла Лапуля и убежала.
Я срочно позвонила, услышала голос Коробка и зашептала:
– Кто такая Лапуля?
– Черт! Совсем про нее забыл! – воскликнул Димон. – Она поживет у нас немного. Ты не против?
– Конечно нет, но девушка слегка странная, – промямлила я, – рассказывает про мужа, который швыряется слонами!
– Не обращай внимания, – успокоил меня Коробок, – приеду, все объясню. Кстати, слон был бронзовый, напольное украшение, не живой.
– Она считает себя твоей невестой, – не успокаивалась я.
– Танюша, не парься, – заюлил Димон, – Лапуля милейшее создание, и она феерически готовит, царица у плиты. Главное, никогда не ищи смысла в ее словах.
Я сунула сотовый в карман и пошла на кухню. На столе в широком блюде лежало штук десять печений странного вида. Мне лучше сладкое не пробовать, я полнею от одного взгляда на кексик, но выпечка так соблазнительно пахла!
Пальцы сами собой схватили одно печенье и засунули в рот. Поверьте, никогда я не ела ничего вкуснее.
Тут мне стало стыдно. Мало того что я съела сладкое, приготовленное для всех, так еще и сделала это, не спросив разрешения у того, кто его приготовил. Подгоняемая угрызениями совести, я пошла в ванную, увидела Лапулю, согнувшуюся над раковиной, и принялась каяться:
– Прости, пожалуйста, честное слово, я не хотела.
Барби обернулась.
– Что случилось?
– Слопала весь твой кондитерский шедевр, – призналась я.
– Ой, тебе понравилось! – захлопала в ладоши Лапуля.
– Очень вкусная вещь, – похвалила я ее, – но не осталось ни крошки.
– Здорово! – ликовала Лапуля. – Я еще сделаю!
– Трудно печь печенье, – ныла я.
– Кто сказал? – заморгала Лапуля. – Десять минут – и противень готов. Не то что катышки!
– Не сбриваются? – удивилась я.
– Дело идет медленно, – приуныла Барби.
– Дай посмотреть, – велела я и отодвинула девушку в сторону.
В рукомойнике обильно пенились белые холмы.
– Что это? – удивилась я.
