5
0Однако силы, управляющие моей судьбой еще не исчерпали все, заготовленные для меня сюрпризы. В приемной меня перехватила завучиха, о которой я уже и подзабывать стал. Не в том смысле, что не встречал ее больше — каждый день она инспектировала учительскую, проверяя: весь ли преподавательский состав в наличии — но вот меня она некоторое время не дергала. И вот — приспичило! Впившись в меня сверлящим взором, старуха Шапокляк прошипела:
— Александр Сергеевич, уделите мне пару минут!
Глава 14
Какого черта ей от меня понадобилось? Эвелина Ардалионовна пропустила меня в небольшой закуток, который служил ей кабинетом, а на самом деле был выгородкой в приемной.
— Я вызвала вас для серьезного разговора, товарищ Данилов.
— Слушаю вас, товарищ Царева! — нарочито громко откликнулся я.
Она нервно оглянулась, словно боялась, что кто-то нас и впрямь подслушивает, и прошипела:
— Речь идет о вашем моральном облике, Александр Сергеевич.
— А что с ним не так?
— Вы зачастили к своему ученику Кривцову Толику…
— Я имею право знакомиться с бытом своих учеников.
— Верно, но кого еще из них вы посещали?
— Пока — никого, — не стал врать я.
— Вот видите! — обрадовалась завучиха. — А у Кривцова одинокая мать!
— То есть, вы хотите сказать, что если у кого-то из моих учеников не полная семья, я не имею права их посещать?
— Не юлите, товарищ Данилов! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.
— Если вас это утешит, Эвелина Ардалионовна, больше я не намерен посещать своего ученика Кривцова. Сосредоточусь на изучении бытовых условий других учащихся.
— Я рада, что сумела достучаться до вашей совести, — чопорно сообщила она. — Мы обязаны соблюдать моральный кодекс строителей коммунизма неукоснительно!
— Даже, если это идет вразрез с нашими чувствами?
Шапокляк опешила.
— У настоящего коммуниста не должно быть порочных желаний, — пробормотала завучиха.
Я шагнул к ней, приблизившись вплотную. Вырваться она не могла, а позвать на помощь было ниже ее достоинства. Она смотрела на меня выпученными глазами, не зная, чего от меня ждать.
— Все очень просто, товарищ Царева, — прошептал я.
