Все живы, здоровы, и слава богу!
— Да! — взбеленилась Шапокляк. — А то, что пожарную часть зря подняли по тревоге — это по-вашему ничего не случилось?! Государственный бензин зря сожгли — это пустяки? Партия учит нас, что экономика должна быть экономной!.. А вы — ничего не случилось!
— Сейчас разговор не об этом, — с трудом сохраняя самообладание, проговорил Пал Палыч. — Александр Сергеевич, раз уж вы зашли, расскажите о происшествии со своей точки зрения.
— Готовясь к походу, мы с Григорием Емельяновичем решили сделать его более познавательным, — принялся вдохновенно врать я, хотя понятия не имел о намерениях военрука.
— В качестве темы была избрана история родного края. И мы решили показать ребятам, в каких условиях трудящиеся работали при царизме. Товарищ Петров даже прочитал об этом лекцию. Перед тем, как мы вошли в штольню, все учащиеся и преподаватели были связаны между собой страховочной веревкой. Четверо — Киселева, Доронин, Зимин и Кривцов — сумели отвязаться и скрыться в боковом штреке. Когда мы обнаружили это, Григорий Емельянович предложил увести остальных ребят в безопасное место, и мы поручили сделать это Серафиме Терентьевне.
Сами же отправились на розыск пропавших. Благодаря тому, что товарищ военрук трезво оценил обстановку, ребят удалось найти довольно быстро. Товарищ старшая пионервожатая не знала об этом, но она приняла не только все необходимые меры, чтобы вернуть остальную часть участников похода домой, но и чтобы прийти нам на помощь. Я считаю, что в сложившихся обстоятельствах, Петров и Егорова действовали в высшей степени профессионально.
— Спасибо, Александр Сергеевич! Мы обязательно учтем вашу точку зрения.
Вы можете быть свободны. Тем более, что у вас через пять минут занятие.
— Мы выйдем отсюда все втроем или останемся, пока вы не закончите ваше разбирательство.
— Вы слышите, что он говорит, Пал Палыч! — взвизгнула завуч. — Я полагаю, что пора вынести на совещание при директоре вопрос о поведении товарища Данилова! Давно пора!
— Вы свободны, товарищи! — сказал директор. — Спасибо вам!"
"Мы поднялись и покинули кабинет. Учительская опустела. Григорий Емельянович молча пожал мне руку и, взяв журнал, вышел.
Симочка посмотрела на меня исподлобья, словно ждала от меня каких-то слов. А что я ей мог сказать? Что мне жалко Петрова? Жалко, если это у них серьезно… Я тоже взял журнал и отправился на урок, так ничего ей и не сказав. А потом круговерть уроков затянула меня, и я, признаться, почти забыл и о ветреной Серафиме Терентьевне, и о злополучном походе. А после уроков мне захотелось вдруг увидеть… Илгу. Вот прямо до крика.
Я помнил ее адрес. И, выйдя на улицу, поймал частника.
5
0
