\

Родерик кинулся к Моррену, перевернул его, разжал пальцами челюсти.

— Он просил позвать тебя, — пискнула Мисси.

Ни ножа под рукой, ни лезвия. Родерик впился зубами в белую кожу некроманта и, сплюнув кровь, сунул в рану палец. Тот же яд, каким отравили мартышку. Огонь выжег яд мигом, но Моррен даже не пошевелился.

— А я подумала — зачем? — Мисси вздохнула, пролетев мимо, и без того слабое пламя свечи задрожало, а тени на стене затрепетали, как крылья бабочки.

Искусственное дыхание рот в рот, ровные толчки в грудь.

— Давай же! Дыши! — выкрикнул Родерик. — Моррен чтоб тебя Изергаст! Живи!

— Отпусти его, — Мисси присела рядом, расправила юбку и прикоснулась ручкой к плечу.

Родерик снова и снова нажимал ладонями на грудь, вдыхал воздух в приоткрытые губы.

— Перестань, — недовольно сказала Мисси. — Ты же видишь, уже поздно. Он мертв.

Ритмичные толчки, сильный выдох в рот и опять. Нельзя подвести его. Ни сейчас, ни потом.

— Хаос тебя раздери, Мор, дыши же!

— В конце концов, это его выбор. Смерть — источник силы для некроманта.

— Заткнись, Мисси! — заорал Родерик, и с его пальцев сорвался огонь.

Моррен застонал, перевернулся на бок, и его вырвало желчью и пережеванным яблоком.

Родерик бессильно сел на холодный пол, глядя, как Моррен кашляет, сплевывает грязную пену, вытирает губы. Отдышавшись, он оперся узкой ладонью прямо в лужицу рвоты, повернул голову, и Родерик, дернувшись к нему, вмазал кулаком по лицу. Нос хрустнул, Моррен, охнув, опрокинулся на спину, а после медленно сел, прижимая ладонь к лицу.

— Какого хаоса, Мор?! — выкрикнул Родерик. — Какого хаоса ты творишь?!

Перепачканные кровью и желчью белые волосы свисали вдоль лица грязными сосульками, рубашка на груди обгорела, а на шее сочился кровью след от его укуса. Расфокусированный взгляд наконец остановился на Родерике.

— Так больно, — пожаловался Моррен и, прикрыв глаза, повторил: — Мне так больно, Рик…

* * *"

"В преподавательской столовой было темно и пусто, и только Рурк, которого Родерик вытащил из дома, недовольно гремел на кухне кастрюлями. Моррен зачерпнул зеленую жижу, от которой поднимался густой пар, и, скривившись, проглотил.

— Вкус отвратительный, — пожаловался он, — и пахнет лягушками.

— Ешь давай, — буркнул Родерик, с опаской глянув в тарелку, которую Рурк поставил и перед ним.

Казалось, что суп жил своей жизнью: зеленые листья колыхались в тарелке как водоросли, а между ними что-то мелькало, двигалось и искрилось. Ложка в руке Моррена задрожала, постукивая о край тарелки, и Родерик, выдохнув, решительно попробовал суп. Да, не паштет с императорского стола, но есть можно.