\

— Вы сами виноваты, — проворчала я, не в силах оторвать взгляд от букета. Теперь цветы стали сочно красными и запахли клубникой.

— А вы с ней, выходит, подруги, — обернувшись, оживился он.

— Я не стану вас выгораживать, — сразу ответила я. — Зачем вам Миранда? Неужели обязательно жениться на огневичке? Разве не лучше связать жизнь с... той, кого вы любите, — имя Джеммы Кристо едва не сорвалось с моего языка.

— Все сложно, Арнелла Алетт, — снова вздохнул он. — Иногда судьба делает выбор за нас. Я, знаете ли, тоже не в восторге от того, что приходится носить цветы женщине, которая выкалывает глаза на моем портрете.

— В секретариате.

Чарники набрякли сизым, словно вчерашняя туча, и ректор забрал букет из моих рук.

— Они не живут долго, — пояснил он.

— Очень жаль, — пробормотала я, смущенная случайным прикосновением его ладоней.

— Вы очаровательны, — добавил он вдруг. — Даже в покрывале. Хотя мой плащ шел вам больше.

— Я его верну, — пообещала я.

— Не надо, — он прикоснулся к моим волосам, пропустил пряди между пальцами, и мое сердце забилось чаще.

Цветы совсем потемнели, и в комнате запахло чем-то острым и волнующим.

— А что там с мамой? — быстро спросила я, чтобы разрушить неловкую паузу, в которой как будто стало тяжелее дышать. — Уехала?

— Я приказал доставить ее в Фургарт и лично проследил за отбытием, — ответил ректор. — Ваша мать настаивала, чтобы ей выделили комнату в общежитии. Я не удивлен, что вы сиганули от нее в окно, но все же будьте осторожнее, Арнелла, берегите себя. Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. Я ректор академии, и это моя обязанность: помогать студентам и решать возникающие проблемы. А ваша мать — не проблема, а настоящая катастрофа.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы возмутиться, и ректор, улыбнувшись, добавил:

— Я шучу, Арнелла. С вами мне отчего-то хочется улыбаться. Но мое предложение помощи — не шутка.

— Спасибо, — нехотя ответила я. — А что насчет того, что я слышала в коридоре? Вы обещали выгнать меня!

— Если не справитесь с хаосом, то в Лабиринт вам лучше не идти, — ответил он. — Это общие правила для всех.

— И для Миранды? — с вызовом спросила я.

Он промолчал, но глаза его потемнели. Чарники поникли и теперь медленно умирали в его руках. Мастер Адалхард вышел, так и не ответив, и я прикрыла за ним дверь.

Аромат волшебных цветов наполнял комнату, и его хотелось пить и смаковать. Но я принюхивалась к едва заметной нотке мужского одеколона. У ректора на шее алел короткий порез после бритья, а темные волосы слегка завивались. Он пришел к своей невесте с цветами, а застал меня.