\

Пламя вновь вырвалось из ее тела, обуглив светлый шелк платья.

— Прощай, маленькая магичка огня, — произнес император. — Не ту ты выбрала дорогу. Надо было твоему папаше-путнику лучше за тобой присматривать. Я прикажу закопать твое тело позади дворца. Однажды, через много-много лет, станешь удобрением для моих корней.

Тигр рыкнул в сторону, скаля желтые клыки, и в комнату вдруг ворвался свежий бриз, как будто кто-то окрыл окно, выходящее к морю. Тонкое ледяное лезвие взметнулось, и Денвером заорал от боли, падая на колени и прижимая к груди обрубки ветвей. Девчонка рухнула на пол, обхватила ладонью шею, на которой выступила багровая полоса.

Шарахнув в сторону заклятьем пут, Денверон вытер кровь с подбородка и, поднявшись, посмотрел на парня, распластанного по стене.

— А вот тебя я выпью, — зло пообещал император, срывая орден с груди Лефоя. — Мелкий поганец.

Бирюза в глазах Лефоя таяла с каждым глотком, и Денверон пил жадно, без всякой осторожности, до самого дна. Прикопает потом рядом с девчонкой, раз уж она так ему дорога."

"Что-то ударило его в основание шеи, император обернулся, и Арнелла Алетт кинулась на него, обнимая, словно возлюбленного.

— Что ты делаешь? — нахмурился он. — Неужели надеешься, что я уступлю перед твоими женскими чарами? Милая, я ведь не Родерик. Меня таким уж лет двадцать не проймешь.

— Сдохни уже, — выпалила она, и что-то пощекотало его шею, так что Денверон усмехнулся и передернул плечами.

Но зуд не прекращался, а лишь становился сильнее, и путы заклятья, которым он удерживал водника, иссякли. Денверон вскрикнул, попытался ударить девчонку — не магией, просто веткой, но та отпала, как безжизненный сук, а потом зуд стал совсем невыносимым, терзая его изнутри, расползаясь по рукам и ногам, как полчища жуков по гнилому бревну.

Жучок.

Он еще успел это понять. Девчонка каким-то чудом сумела активировать артефакт, как будто уже делала это раньше. Она запечатала его, анимага первого уровня, покорителя стихий, властителя народа, сердец и умов.

А следом пришло горькое осознание: не будет никакого посмертия в саду. Не будет ни ветра в ветвях, ни жирной земли для корней, ни шелеста листвы. Не будет ничего.

Изо рта потекла слюна, а перед глазами застыло крохотное выжженное пятнышко на ковре — след от упавшей искры, и Денверон даже не мог повернуть головой или закрыть веки.

— Ты как? — послышался женский голос. — Эммет, ты в порядке?

— Совсем рехнулась? — воскликнул парень. — Арья, ты что наделала?

— Можешь наколдовать растворение?

— Ни хаоса я не могу! Я только что чуть не сдох! Он едва не выпил меня полностью!

— У тебя глаза серые…

Всхип, какое-то шмыганье, шорох.

— Ничего, восстановлюсь. Попью водички, и все пройдет, — голос зазвучал спокойнее. — Смотри, охраны нет. Он всех отослал.