\

Я по-дружески слегка потрепал Грома побоку, зная, какая это для него моральная поддержка.

— Я в тебе не сомневаюсь, — с особым значением произнес командир. — И просьба у меня к тебе, Алексей Петрович: сейчас в часть приедем, я приказ напишу… Задним числом, понятно, ну да что ж теперь. Что рядовой Сергеев отправлен на спецзадание до завтра. С оружием и со служебной собакой. До четырнадцати ноль-ноль. Понял, Сергеев?

— Так точно.

— Завтра в два часа дня на КПП как штык!

— Есть.

— Алексей Петрович, приказ объявишь в подразделении, чтобы лишних вопросов ни у кого не было…

— Есть.

Мы уже проехали вокзал, приближаясь к городку. Петр Петрович дорогу знал: заморгав левым поворотником, он свернул к офицерским домикам, притормозил у командирского. Шеф тормознул следом, велел:

— Пошли, Сергеев.

А с скомандовал Грому:

— Рядом, — и пес послушно выпрыгнул.

Освещение в городке было очень хорошее, фонари сияли как на Невском проспекте. Или улице Горького в Москве. Я видел, как Наташа выбирается из машины… Романов устремился к «Москвичу»:

— Петр Петрович! Проводи пока хозяйку, мы сейчас.

И метнулся ко мне:

— Сергеев! Я надеюсь, ты понял? Всеми правдами и неправдами выпытай из нее все! Даю тебе карт-бланш. Цель оправдывает средства — слыхал?

— Конечно.

— В данном случае это в самый раз!

И второпях придумал версию: нас привлекли правоохранители на спецоперацию, пришлось просидеть в засаде, но бесплодно…

— А документально я прикрою. А ты постарайся узнать все, вплоть до самой мелочи. Понял? Задача сложная, конечно. Но и ты парень неглупый. А кроме тебя теперь она же никому не откроется… Ну, ты понимаешь, о чем я!

— Естественно.

Неуставным ответом я подчеркнул особенность задания.

— Постарайся, — командир сказал это тоже по возможности душевно. — Ты ведь понимаешь, как это важно!

— Да.

— Все. Действуй!.. Петрович! — крикнул он. — Спасибо, смена идет! Молодое поколение.

— Вижу, — с неуловимым юмором откликнулся Петр Петрович. — Вручаю вам… — и даже шутливо козырнул.

Наташа неуверенно улыбнулась."

"— Да, Борис, — пробормотала она, видимо, не зная, как себя вести. — Прошу… Только нашего друга лохматого придется оставить здесь.

Она сказала это без малейшего наигрыша, совершенно искренне, устало, но приветливо, и Гром махнул хвостом, безошибочно почуяв по-настоящему добрую душу безалаберной, сумбурной, в чем-то бестолковой женщины, как мало кто умеющей притягивать громы и молнии на свою голову.

— Это, Наталья Владимировна, мой друг Гром, — сказал я, улыбнувшись.

— Можно погладить?

— Конечно, — ничуть не сомневаясь, сказал я.