\

Робко взглянула на меня.

— Ты знаешь… ты мне очень нравишься, — призналась она. — Как мужчина женщине. Тебе, наверное, уже и передали?..

— Было такое, — не стал скрывать я.

— Ну, понятно. Болтала языком где попало… Идиотка. Хотя все правда.

Она затеребила пальчиками скатерть.

— Ну, короче… все в силе. Врать не буду. Ты как хочешь ко мне относись, что хочешь думай, но я готова быть твоей… женщиной. Пусть на часок. Не ради шпионских игр, ты не думай. Просто так, по бабьему хотению. И буду счастлива. А там будь, что будет.

Она говорила это с показушной бойкостью, но я видел, что слова даются с трудом.

— Только не сегодня. Не сейчас. Всеми этими воспоминаниями себя расшатала и теперь не соберу. Извини.

— Ну, что ты! Я все понимаю. Конечно. Давай чай пить!

И мы попили чай, очень мило болтали о пустяках, и я чувствовал, как нам хорошо, дружно, мы как-то становимся близки. И я уже без всяких барьеров и преград представлял себе, как эта близость перерастает в финальную стадию…

Но — не сейчас.

— Ладно, — сказал я. — Пойду.

Натали поплелась, разумеется, за мной.

— Ну, — произнес я итоговым тоном, — до встречи?

Она кивнула, робко шагнула навстречу… я обнял ее, она доверчиво прильнула ко мне, голову подняла, привстав на цыпочки, легонько поцеловала в щеку — и я уловил нежный и волнующий аромат духов, шампуни… то есть запах здоровой, цветущей, ухоженной женщины.

— Пока!

Идя по улицам, я не зевал. Стремился подмечать все. Но не заметил ничего подозрительного. Ровно ничего! Даже просто каких-то необычных, из ряда выпадающих людей не увидел. Проходя мимо вокзала, Ольгу беспокоить не стал. Вернее, себя я этим не растревожил. И в часть вернулся ровно в срок.

Тут меня огорошили. Уже в казарме, Зинкевич:

— Борис! Сегодня тебе в наряд заступать. У нас Табачникова временно забирают в караул. А вы с Ромкой давайте в наряд. Понял?

— Понял, — сказал я.

Радости в этом было немного, разумеется, но служба есть служба, здесь ко всему надо быть готовым.

Дежурство началось спокойно. Гром, кстати, сегодня у меня стоял на втором посту, где обычно никаких забот не было. Я вовсе не специально ставил своего пса туда. Просто так вышло. Ну и само дежурство текло своим чередом. Сумерки, ночь, холодная ночная тишина повисла над миром… Скоро мне предстояло идти на проверку постов, и я вздремнул, а Рома Рахматуллин сидел на телефоне, легонько шурша страничками журнала «Советский воин».