\

А мы, все прочие, дружно устремились на костер, соблюдая азимут.

Надежда на удачу придала нам силы. Точно второе дыхание открылось. Разве что живот подвело, конечно, есть хотелось. Позавтракать, даже сухпаем, так и не удалось. Но это не беда!

Гром — тот и вовсе мчался бодро, тянул поводок, как струну, будто и не было у нас бешеной погони. Нет, еще раз скажу — молодец пес, повезло мне с ним, как когда-то с Сентом!..

От воспоминаний глухо кольнуло сердце. Отбросить их?.. Да не получится! С этим и жить, будут идти дни, годы, в сердце всегда так и будет жить эта разлука…

Впрочем, разводить сантименты незачем и некогда.

Я старался держать темп, а это выметало из души все лишнее.

Кто меня поразил, так это Смольников. Железный мужик! Не очень молодой, он гнал и гнал по максимуму, и мне даже почудилось, что его — ну, не его, а взятый в аренду Гектор — и тот начал выдыхаться, а нашему взводному море по колено.

Он же и задавал направление. Не ошибся. Но должен сказать, что и я сам, между делом, старался держать вектор, несмотря на отсутствие ориентиров. Все, что я видел: тысячи елей, небо и земля. Дым отсюда виден не был. Но я старался хранить курс по памяти, сознавая, что это неплохая практика.

И примерный отсчет времени старался вести. Когда по моим подсчетам прошло минут двадцать, Смольников выхватил «Макар» из кобуры, мельком глянул ввысь и стрельнул в небо. Примерно через четверть часа повторил этот трюк. Я вслушался… и вроде бы услыхал отдаленные голоса, невнятные, но радостные, а вскоре ощутил запах дыма.

— Чуешь, Гром? — шутливо воскликнул я.

Уж кто-кто, а он-то давно все почуял.

Наши старлей и милицейский капитан почти не ошиблись в прогнозах на время и расстояние.

Шесть километров по асфальту и столько же по лесной пересеченной местности — это, извините, две большие разницы. Одним часом тут не отделаешься. По моим прикидкам, чапали мы так часа полтора. И вот уже голоса, хоть слов не разобрать, слышны не призрачно, а явственно, а дымом — смолистым, благородным, роскошным дымом хвойных ветвей — пахло совсем отчетливо.

— Эге-гей!.. — радостно заголосил кто-то из дружинников. — Иде-ом!..

И в ответ еще радостнее долетело:

— Зде-есь!..

Вот, наконец, и встретились. За ветвями я увидал мелькание человеческих фигур, машущих руками…

— … Ну, ребята! Ну, спасибо! Мы уж и не знали, что делать!.

. — в порыве откровенности распинался забородатевший солидный мужчина лет пятидесяти. — Конечно, глупость совершили, признаю. Пошли — думаем, не заблудимся, чего тут плутать-то, все вроде бы с детства знаем. А оно вон как вышло!..

— Лес это всегда тайна, — внушительно, философски отметил второй, худощавый, седобородый. — Особый мир! Нам, наверное, никогда его не понять…

Если отбросить восторги спасения и пространные рассуждения, то суть такова.