\

Я от давления становлюсь еще сексуальнее – защитная реакция организма на раздражение из окружающей среды.

Учитель схватился за голову, я кое-как старалась не улыбаться. Не он первый, не он последний, кого в этих стенах доведут до истерики к моменту, пока конкретно этот курсант наконец-то станет выпускником.

Теперь била я, инкуб меня больше не перехватывал и не прижимал, но, странное дело, мне теперь отчаянно этого хотелось. Кровь уже забурлила, на ее успокоение потребуется время. И процесс пройдет быстрее, если язвить:

– Так и что на тебя сегодня нашло? Ты ведь обычно сдержанный с существами, которые тебе не нравятся!

Он снова резко приблизился – я даже дыхание на щеке почувствовала.

Но ответил только после того, как я медлительно вскинула руку, выставляя блок, как учил преподаватель:

– Нашло что-то. И не сегодня. Ты очень невнимательная, Наташ. Слушай, сейчас в голову пришла идея. Потрогай меня ночью – в смысле, моего альтера. Хочу немного пообщаться в неформальной обстановке. А на передачу записок уходит слишком много энергии – я лучше приберегу ее для чего-нибудь более интересного. Ты в этом не меньше моего должна быть заинтересована.

Кровь уже не бурлила, она от этих намеков закипала:

– Сниться мне собрался? Больно надо!

– Не больно, но надо. Вот увидишь.

Звучало многообещающе – невозможно не поверить. Но я собралась, отступила и спросила напрямик:

– Ты флиртуешь со мной, или на самом деле решил меня соблазнить? С чего вдруг?

Он тоже посерьезнел, прищурил глаза – и оттого его реплика прозвучала напряженнее и искреннее:

– Разве тебе нужна для этого конкретная причина, Наташ? Вот точно-точно? Ничуть душой не кривишь?

Я знала, на что он намекал, потому сделала еще полшага назад и произнесла размеренно:"

"– Видишь ли, Дим, тут такая сложная дилемма.

Если во мне больше от существа, то ты не получишь своего питания. Если во мне больше от человека, то ты высосешь мои силы – вначале я почувствую истощение, потом быстро состарюсь, ну а там и до смерти недалеко, если не пощадишь. Я, конечно, тобою очарована, потому что иначе инкубов воспринимать невозможно, но предупрежден – значит, вооружен. Источай свое очарование на ту, у кого не так развит инстинкт самосохранения.

– Наташ, а с чего ты взяла, что твоя влюбленность – полностью внешняя? Что когда ты смотришь на меня – в твоем взгляде нет ничего от тебя самой?

Как он умело запутывает сознание! Даже голова начинает кружиться, и нужная мысль не сразу находится. Но, к счастью, я сумела ее отыскать:

– Потому что большой разницы нет. Ведь я знаю, что у тебя есть какой-то мотив. Ты собираешься меня приручить, парализовать, но для какой цели? Я сама не могу придумать, какую выгоду для тебя могу нести.