\

– Что ты себе позволяешь? Думаешь, я это так оставлю?!

Диминик знакомо прищурился и вернул мне мой вопрос, делая ударение на «я»:

– Думаешь, я это так оставлю? Забуду все, что ты натворила? Обычно я дружу с симпатичными ведьмочками, но ты станешь приятным исключением. Я достану тебя, твою подругу, твоих родителей и всех, кого ты когда-либо знала. Но если будешь лапочкой, то и я со своей стороны постараюсь быть лояльнее.

Угроза попала в цель – я задрожала, хотя представления не имела, о каких конкретно последствиях он говорит. Но, кажется, последним предложением он намекнул на сделку – и потому я натянула равнодушное выражение лица и изобразила кривую улыбку: мол, жду, излагай.

Инкуб приблизился еще на шаг. Это было лишним, потому я отступила – и понадеялась, что это выглядит защитой личных границ, а не трусостью. Дим усмехнулся и наконец-то объяснил:

– Кристина через год вернется и устроит тебе нечто феерическое. Потом еще пожалеешь, что не я тебя со свету сжил. И такой расклад позволяет мне на это время закрыть глаза на твое существование. Но видишь ли, Наташа, ты случайно нанесла удар по моему кошельку.

Я неплохо зарабатывал на доставке товаров. Теперь мне этот путь перекрыли. Поможешь? Совсем немного ради себя же самой напряжешься – и целый год будешь жить припеваючи.

Мне сразу стал понятен смысл просьбы:

– Товары-то запрещенные? Ты в курсе, что я с сегодняшнего дня курсант сверхполицейской академии и причислена к девятому отряду? Может, Иона попросим с этим делом помочь? Он быстро тебя оформит в заморозку рядом с невестой!

Инкуб улыбнулся шире:

– Что-то Ион не слишком помог ночью твоей надрывающейся подружке, правда? Потому от тебя я жду или согласия, или отказа.

Но в случае желания на меня донести у тебя ничего нет, кроме слов. Видишь ли, я просто тебя проверял, но на самом деле ничего такого в виду не имел. В Вахарне никому не запрещено болтать всякую чушь.

Я нахмурилась, не до конца понимая его логику:

– Все равно рискованно с твоей стороны… Почему же ты Риссаю не взял в подельницы? Для нее-то проход открыт! И оплата, как понимаю, у вас с ней давно установлена – отделаешься несколькими ночами, если я ничего не путаю.

Диминик посмотрел в сторону зарослей, где ведьмы уже не было видно, и задумчиво произнес:

– Работать с этой дурой? Ни за что.

Я бы и в последний раз ее на помощь не звал, если бы под рукой была другая ведьма, с которой можно договориться. Она сообразительна, талантлива, полезна, мы давно дружим, но от этого она не перестает быть дурой.

– Дурой? – не поняла я смысла оскорбления. – Риссая не похожа на глупую. Единственной ее ошибкой можно назвать помощь тебе!

Он снова перевел на меня пронзительные черные глаза.