\

Форы очень не хотят получить такого зятя, и за время отсутствия дочери поищут способы от него избавиться. Или будут молиться, чтобы он сам нашел себе другую партию. Хотя вряд ли на это всерьез рассчитывают – ему же не только красавица нужна, но и ее титул…

– Кстати, о нем, – вспомнила я. – Не покажешь, где его дом?

Но ведьма сбила с мысли:

– Заглянем в управление? Мне надо отметиться, чтобы бессмысленную учебу в моем графике не забыли отметить.

Пока ее ждала, встретила в коридоре Иона и Ланду – видимо, эти двое всегда на посту или всегда готовы на пост заступить.

– Это здорово. Я могу называть тебя Тальей? Тебя в любом случае здесь все так будут называть. Если не возражаешь, сразу припишу тебя к своему девятому отряду – ты уже знаешь нас и Влада Двести Семнадцатого, будет проще адаптироваться. Ну а я со своей стороны уверен, что мы сработаемся!

– Буду рада, – я немного смутилась. – Но пока неизвестна величина моей силы – не хочу стать обузой.

Ланда решительно возразила:

– Сила никогда не бывает важнее характера. Я предпочту, чтобы мою спину прикрывала честная бездарность, чем могущественный подлец.

Эта парочка меня почему-то сильно вдохновляла. Они были олицетворением какой-то правильности, приправленной кулаками. Ни единой ноты высокомерия – лишь желание помочь. И вряд ли они помогали только мне, о такой сверхполиции любой житель любого города мира мечтает. Если мне удастся стать хоть чем-то на них похожей, то уже жизнь бессмысленной не назовешь.

Когда снова пошли по улочке, я повторила Риссае тот же вопрос:

– Где дом Диминика? Покажешь?

– Зачем он тебе? – ведьма насупилась.

– Поговорить. Не сегодня – сегодня я очень устала. Но как только наберусь сил, надо самой пойти к нему и на двух пальцах объяснить, что я о нем думаю.

Ведьма не стала уточнять подробности моего странного желания и будто нехотя ответила:

– Он не живет в столице.

– А где же? – удивилась я.

– В своем поместье. Вернее, в том, что от поместья осталось.

Для меня сразу картина стала яснее:

– Ого, я смотрю, что речь идет о настоящей любви, никакой меркантильности! Не зря ее отец так на Совете вопил…

– Тебе-то откуда знать, кого на самом деле любят инкубы? – Риссая выпалила с непонятным раздражением. – Они в плотских утехах энергию качают, а любить могут деньги и титулы! Люди такие же бывают, хоть и не инкубы!

– Люди бывают и похуже, – примирительно произнесла я.