\

— А ты молодец. Действовал решительно, хладнокровно и расчетливо, прямо как некромант. Если бы помедлил хоть немного, я бы ушел дальше и уже не вернулся.

— Ты бы не сделал для меня того же?

— Сделал бы, конечно. Но то я.

— Будь с ней помягче, — попросил Родерик.

Моррен вздохнул, поднял глаза к низкому потолку со следами копоти.

— Я пока не решил, как с ней поступить, — признался он. — Искушение. Власть. Секс. Все, как я люблю. Но последствия... В общем, присмотрюсь сначала. Торопиться некуда. — Моррен сделал большой глоток и, зажмурившись, мотнул головой. — Ох, Арнелла просто огонь… Возвращаясь к твоей проблеме.

— Мне хочется так думать, — кивнул он. — Но я не уверен. Скорее всего, с ее стороны это в лучшем случае влюбленность. Может быть, страсть. Вопреки всем твоим гнусным предположениям, ей было хорошо со мной.

— Тогда волноваться не о чем, — пожал плечами Моррен. — Женщины всегда возвращаются к тому, из чьих рук получили оргазм. Руки тут скорее метафора, — добавил он. — Не обязательно именно…

— Я понял.

— К тому же ты был ее первым. Значит, всегда будешь особенным для нее, и она никогда тебя не забудет.

— Правда так думаешь?

— Боги! Конечно, нет, — рассмеялся Моррен. — Ты совсем от меня отвык. Так почему она не хочет замуж? Или хочет? Раз уж у нее был жених.

— Она заявила, что хочет учиться и получить возможность самой выбирать.

— Для женщин это ничем хорошим, как правило, не заканчивается.

— К тому же все сложно у нас получилось. Если бы она пришла ко мне просто так, не ради огня и своего Тиберлона…

Моррен, сделав еще глоток, ухмыльнулся.

— А ты, выходит, тупо продолбал свое счастье.

— Скотина ты, — ответил Родерик. — Несравненная. Но я все равно тебя люблю.

— Уже развезло?

— Давай договоримся, больше нашей дружбе не помешает ни одна женщина.

— Или мы ее опять убьем, — добавил Моррен. — Шутка. Черная. Не смотри на меня так, я только недавно был мертв…

***

Они вернулись в академию, когда стало светать. Дом встретил его тишиной. Кровать была смята, но Родерик не стал колдовать и лег на простыни, которые пахли Арнеллой. Поднял руку — и на каждом пальце вспыхнул огонек. Любит? Не любит?

— Мисси, — позвал он.

Привидение тут же выплыло откуда-то из-под потолка и зависло перед ним.

— Да, любовь моя.

— У меня к тебе просьба. Помнишь, ты как-то хотела спеть мне романс?

— Да, это очень печальная песня, — прошелестела она, прижав руки к груди. — О парне, который не вернулся из-за Стены, и девушке…

— Она длинная?

— Пять куплетов. И припев, разумеется. И слёооозы текли по щекам, — взвыла она тоненьким голоском. — Звала она, ты вернииыыыс...

— Я понял, — перебил ее Родерик. — Отправляйся, пожалуйста, к мастеру Изергасту и спой ему эту песню.