Вон туда, к покинутой ставке, где лежат расстрелянная пулеметчиками гигантская птица и перевернутая птицей автоповозка из колонны Магистра.
Рубились все. Яростно, самозабвенно, не замечая ничего и никого вокруг. Инквизиторы тоже ввязались в схватку и уже не могли препятствовать дезертирам.
Расталкивая ландскнехтов и рыцарей-крестоносцев, отмахиваясь мечами от раскрашенных воинов в перьях, от мутировавшего зверья и порхающих над головами ящериц и бабочек, группа Виктора выходила, выбиралась, выдиралась из боя.
Это была не их битва. За Черный Крест и Святую Инквизицию пусть гибнут фанатики-рыцари и зомбированные Ковчежцем наемники.
Опрокинутая автоповозка из кортежа Магистра была сейчас их единственным шансом. Помятая, со снесенным верхом, но вроде бы не совсем убитая. Если они успеют поставить ее на колеса, если смогут завести…
Они все-таки вырвались из общей свалки. Пробежали мимо опустевшей ставки Йохана Остландского к лежавшей на боку автоповозке.
Сейчас на корме располагалась треснувшая подъемная платформа с десятком стволов – покрупнее, чем у ручных самопалов, но поменьше, чем у бомбард. Стволы установлены по-хитрому: веером, причем одни чуть приподняты, другие – чуть опущены. Видимо, за счет этого максимально увеличивался сектор обстрела. Если садануть с такой многостволки картечью – получится не хуже, чем из пулемета. На близкой дистанции выкосит все нафиг. Только это будет одноразовое удовольствие: перезаряжать такую дуру слишком долго и хлопотно.
Возле машины лежал экипаж – Инквизиторы, попавшие под удар гигантской птицы. Водитель, пулеметчик, помощник пулеметчика с двумя пистолями за поясом и связкой зарядцев на перевязи, арбалетчик. А вон там – еще какой-то рыцарь. Слетевший с головы шлем, сломанные, неестественно вывернутые ноги, пустые ножны: меч отлетел в сторону. Сам крестоносец уткнулся мордой в землю.
Вроде бы все мертвы.









