0
0– Если я не встречу ту самую? Мне ведь уже тридцать три.
– И ты ни разу не был влюблен?
– Ну-у-у, – снова отворачивается, – можно сказать – ни разу. С тобой у меня – это же помешательство было? Наверное.
Ух ты. Не ожидала, что его зацепило, а оно вон как!
– Всему свое время, Антон. Брага вообще в сорокет женился. А сейчас ты только посмотри на эту парочку, – салютую цветущей Марфе и ее муженьку. Перевожу взгляд на брата, который выглядит странно напряженным. Он же не думает, что я тут с Антоном кокетничаю, или… Ага. Похоже, этого он и боится. Демонстративно закатив глаза, кручу у виска пальцем. Совсем, что ли? Я вообще-то мужа люблю. Марат усмехается и, уже расслабленно откинувшись в кресле, забрасывает руку на плечи жене.
В этот момент ведущий, очевидно, решает, что пришло время танцев. Расслабленная музыка резко меняет ритм. Басы ударяют в пол. Взгляды друзей устремляются к танцполу. Нет… Выше. Недоуменно разглядываю верхний ярус, где среди гостей мелькает широкоплечая фигура Назара.
– Что он делает? – спрашиваю у Марфы, потому как, даже вытянув шею, не могу рассмотреть, какого черта там происходит.
– Танцует? – недоверчиво тянет Манюня.
– Назар не танцует. И не поет. Он вообще очень сдержан, даже не знаю, что с этим делать.
– Да нет же. Посмотри! – смеется она, тыча пальцем туда, куда, открыв рты, уже смотрят все наши гости.
– Невероятно...
Он правда… правда танцует, спускаясь с лестницы. Если выписывающие восьмерки бедра меня еще как-то могут обмануть, то качающие ритм руки над головой, как? Не веря своим глазам, я встаю. Он ловит мой взгляд. И выделывает особенно энергичное па. Видно, не зря он на своих танцовщиц смотрел столько лет. Его танец выглядит так, что хоть сейчас выпускай на сцену. А ведь он даже не репетировал.
Сидящие за столами люди, поймав волнами исходящую от виновника торжества радость, вскакивают с мест и начинают хлопать. Орать. И свистеть.
Не ради пожара меня подожги,
Подожги, чтобы светить…
«Хулиганка» – Xolidayboy
Очень четко артикулируя, поет мой муж.
И я не знаю ни одной другой причины, которая бы заставила его петь и танцевать.
Ни единой…"
"– Кажется, он хочет, чтобы ты к нему присоединилась, – смеются девочки. На эмоциях не могу разобрать, кто со мной говорит – Афина или Марфа. А может, это мне вообще мама подсказывает. Эмоции лупят в уши, заглушая собой оттенки звуков. Даже собственный всхлип. Или я его глушу собственной же ладонью?
Как во сне, ведомая абсолютно невменяемым взглядом мужа, выхожу из-за стола. Вокруг творится что-то невообразимое. Наши гости будто сошли с ума… Ненормальные. Я, кажется, плачу. И совершенно точно смеюсь, когда присоединяюсь к мужу. В отличие от него, я-то танцами занималась.
