7
0"
"Коронация Анны омрачена неистовой ссорой с дядюшкой. Я слышу, как он орет — она так возомнила о себе, что забыла, кому обязана своим нынешним высоким положением. Анна, самовлюбленная даже в ярости, положив руку на живот, объясняет, что мнит о себе не зря и очень хорошо помнит, кому обязана своим положением.
— Анна, побойся Бога, подумай о семье! — Дядя никак не может успокоиться.
— Забудешь о вас! Слетелись, как мухи на мед. Ступить некуда, обязательно споткнешься о Говарда с просьбой об очередной милости.
— Я не прошу, — оборвал он. — Я требую.
— От меня? Вы говорите с королевой!
— Я говорю со своей племянницей, и если бы не я, ее бы давно изгнали за позорную связь с Генрихом Перси, — брызгал слюной дядюшка.
Она вскочила на ноги, готовая наброситься на него.
— Анна, уймись! — вмешалась я. — Дядя, нельзя ее расстраивать! Ребенок!
Он по-прежнему жаждал крови, но сумел взять себя в руки.
— Конечно, ты права, — произнес с деланной вежливостью. — Сядь, Анна, и постарайся успокоиться.
Она рухнула на табурет, прошипела:
— Не смейте! Еще раз вспомните эту старую ложь, будь вы сто раз моим дядей, клянусь, отправитесь в ссылку.
— Я глава геральдической палаты, — процедил он сквозь зубы. — Я был одним из величайших людей в стране, когда ты под стол пешком ходила.
— А до битвы при Босуорте вашего отца заключили в Тауэр за измену. — В ее голосе зазвучало торжество. — Не забывайте, мы оба Говарды. Если вы против меня, то и я против вас. Одно мое слово — снова узнаете, как Тауэр выглядит изнутри.
— Скажи, попробуй, — произнес злобно дядя и вышел, даже не поклонившись.
Анна посмотрела ему вслед.
— Как же я его ненавижу, — прошептала она едва слышно. — Я его уничтожу.
— Не говори так, — поспешно возразила я. — Тебе нужна его помощь.
— Никто мне не нужен, — оборвала Анна. — Король всецело принадлежит мне. Он отдал мне свое сердце, свою любовь, я ношу его сына. Зачем мне чья-то помощь?
До коронации они так и не помирились. Дядя Говард должен сопровождать Анну в Сити. Георг оказался прав — никто и никогда не видал коронации пышнее. Анна приказала уничтожить герб с гранатами на барке королевы, будто Екатерина была узурпатором, а не законной королевой. На его месте появились ее собственный герб и вензель — переплетенные инициалы, Анны и Генриха. Даже это оказалось поводом для насмешки — народ гоготал, притворяясь, что просто читает ГА-ГА! Увы, это был смех над бедной Англией. Новый девиз Анны „самая счастливая“ звучал повсюду, даже Георг не выдержал, услышав эти слова впервые.
— Анна и счастливая? Она угомонится, только когда станет Царицей Небесной и затмит саму Деву Марию.
Барки плывут к Тауэру, реют флаги — золотые, белые, серебряные. Король ждет нас у большого шлюза.
