6
0Ты же сам пережил подобное, разве не так? Ты не можешь ничего делать, потому что ничего не движется, ничего не получается, голова у тебя пуста…
– Ты должна закончить, – с трудом говорит он. Я бы хотела загородиться от него подушкой, как щитом. – Мне никогда больше не выпадет шанса подобного этому. И тогда мне придется еще четыре года заниматься тем, что заставят меня делать другие. А может, и еще дольше. Я больше не могу. Пожалуйста, Элиза. Осталось всего несколько глав, просто соберись и закончи историю.
Он ничего не понимает. Или не хочет понимать.
– Я не могу, – шепчу я.
– Почему?
– Во мне… во мне ничего нет.
– Ну и что? Художники все время рисуют без всякой мотивации. Если бы я мог сделать это за тебя, то сделал бы, я – я бы убил за то, чтобы написать что-либо без какой-либо мотивации, если бы это позволило потом создать то, что мне хочется создать. У меня никогда не было такой проблемы. Мне никогда не приходилось заставлять себя делать что-либо. Я не знаю, как это работает.
– Я не могу.
Он встает с кровати. Опять ерошит волосы, сжимает кулаки. На его челюсти вздуваются желваки. Он осматривается, сканирует пустые стены, пустой стол, выключенный компьютер.
– У тебя идеальная жизнь, – говорит он, – и ты не можешь нарисовать пару глав.
– Моя жизнь вовсе не идеальна, – возражаю я.
– Ты создала невероятную вещь, любимую обожающими тебя людьми. Они признали твой талант. У тебя нет нужды беспокоиться о том, как ты будешь платить за колледж, или о хорошей работе, или раздумывать над тем, чем заниматься в будущем. Тебе никто не выносит мозг, говоря, что ты должна делать и кем быть. От тебя требуется лишь нарисовать еще несколько страниц. И все. Это займет неделю, максимум две. Поэтому, Элиза, пожалуйста, нарисуй эти страницы.
Я не в силах ничего сказать и качаю головой.
Уоллис разворачивается и уходит. Его ноги тяжело ступают по лестнице. Входная дверь тихо закрывается, впуская в дом немного воздуха.
Лучше бы он изо всех сил хлопнул ею.
Глава 37
Я сижу за столом с чистым листом бумаги и карандашом. Карандаш лежит параллельно нижнему узкому краю листа. Смотрю на карандаш. Карандаш смотрит на меня.
Несколько глав. Окончание. Деталей я не знаю, но у меня есть смутная идея о том, что произойдет. Это не должно быть слишком уж трудно.
Чистые страницы – своего рода приглашение. Даже вызов. Перед тобой холст – хватит ли у тебя таланта? Какие ресурсы ты можешь пробудить в себе, чтобы в голове появились персонажи? Чистый лист бумаги – это безграничные возможности.
Теперь, глядя на него, все, что я вижу, – это первичный хаос. Там, где прежде во мне возникали идеи и вдохновение, теперь лишь глыба гранита. Огромная, недвижимая и такая холодная, что у меня немеют руки и даже ноги.
