Его любимая кукла

Сыграла так искусно, что он попался, а теперь остался ни с чем. Остался с осколками иллюзии, которую создала она, и которую так безнадежно полюбил он.

– И почему жена такого человека вообще искала работу? – спросил Роман то, что не укладывалось для него в единую картину. – Ведь это я тебя нашел. Я тебя захотел. И если бы не позволил себе этот каприз – тебя бы здесь не было. – Наверное, глупо было искать надежду там, где ее не существовало, но он действительно не понимал. Все это не могло быть спланировано Каневским с самого начала. Никак. – Итак, ты искала работу. Я – искал тебя. В какой же момент в нашей тесной цепочке возник новый элемент, а, Арина? – вопрос прозвучал почти насмешливо. Роман ощущал потребность защититься от того, что она может сказать ему в ответ, прикрыться тем же равнодушием, что сквозило на ее лице. И вместе с тем – хватался за призрачную надежду, которую боялся упустить. Пусть даже самую крохотную. Пусть даже почти невозможную. Пусть всего лишь одну на миллион.

– В тот самый момент, когда муж узнал, на кого именно я работаю, – спокойно ответила Арина, заводя одну руку за спину.

Казалось ладонь начнёт кровоточить от того, с какой силой она впивалась в неё ногтями, сжимая пальцы в кулак едва ли не до хруста. А этого допустить она не могла – ни единой зацепки оставлять Королёву было нельзя.

– До этого не знал. Воспринимай это как игру в той самой «нашей цепочке». Я не зря сказала тебе тогда, на берегу, что бывает всякое. Порой мужья и жёны, чтобы брак им не наскучил, просто дают друг другу свободу. Просто ты понадобился Виктору для каких-то его дел. Это всего лишь совпадение. Если бы не оно – ты бы ничего так и не узнал. Я просто бы вернулась к мужу после того, как наш договор с тобой перестал бы быть интересен одной из сторон. Однако теперь всё изменилось.

Арина почти не дышала всё то время, когда говорила эти слова тихим уверенным голосом, на тон которого тратила последние силы. Кирилл… Ей нужно было думать только о нём. О маленьком мальчике, который стал заложником ситуации по её вине, потому что от таких людей как Виктор рожать детей было категорически нельзя. Но Кирилл существовал, ради него Арина была готова спуститься даже в Преисподнюю. Впрочем, она уже в неё спустилась, потому что говорить те слова, что она произнесла сейчас, и смотреть на мужчину, которого любила, было отвратительно. Она была отвратительна самой себе. Это лежало за пределом человеческих возможностей, но она была сейчас прежде всего матерью, которой должно было быть плевать на себя, если ребёнок был под угрозой.

Она произнесла последние слова и он со всей неотвратимостью понял – это все.