Его любимая кукла

Короткий, ничего не говорящий ему ответ. Никаких деталей, ничего, что подпустило бы его к ней хоть немного ближе. Роман ощутил вдруг какую-то неимоверную усталость. Сегодня он уже определенно был не в состоянии пробивать лбом стены. Как и начинать разговор о том, что планировал дальше.

– Хорошо, – он дёрнул рычаг кресла и бросил ей хрипло, с невольно проступившими от возникшей во рту горечи нотками язвительности:

– Предоставляю тебе сегодня абсолютный выходной от меня, в том числе и в спальне. Спокойной ночи.

Поворачивая кресло обратно к кабинету, Роман ждал, что она возразит. Что сделает хоть одно движение ему навстречу. Но вместо этого услышал лишь удаляющиеся шаги, каждый из которых словно вбивал в его сердце тупой клин.

На следующий день, когда Королев после совещания сидел в своём офисном кабинете, на его сотовом раздался звонок. Номер был зашифрован и отображался на экране как «неизвестный». Никаких цифр. Ничего, что дало бы понять, откуда он исходит. Борясь со мгновенно вспыхнувшими дурными предчувствиями, Роман все же нажал кнопку «ответить».

– Роман Дмитриевич? – раздавшийся в трубке голос оказался незнакомым, низким и властным, но с нотками вкрадчивости.

– Да.

– Меня зовут Виктор Сергеевич. Каневский. Слышали обо мне?

Королёв нахмурился. Какого черта нужно от него депутату областного собрания?

– Да, – ответил он кратко, ожидая продолжения.

– Так вот, Роман Дмитриевич, мне требуется от вас одна услуга.

– Я слушаю, – произнес спокойно, но челюсти сжались от напряжения. Неужели нельзя выложить все и сразу? Почему, черт возьми этого Каневского, он тянет, отмеряя каждую свою реЕго любимая кукла _основнои? фаи?л_ 18 январяплику, словно режет на кусочки золотой слиток – малыми порциями, выверено, до тошноты чётко? Будто играет с ним в какие-то игры, правила которых Роману даже неизвестны?

– Я знаю, что завтра из порта выйдет ваше судно «Шахерезада». Я знаю, куда оно направляется. И также я знаю, что вы не откажетесь перевезти на нем то, что я вам скажу.

– Неужели? – голос Романа звучал холодно. – И что же это?

– То, что нельзя переправить законным путем. Что именно – вам знать необязательно.

– Как вы верно заметили, это – мое судно, – сухо ответил Роман, сделав упор на слове «мое». – И я не намерен принимать никакие посторонние грузы."

"– А это – моя область, – любезно отозвался Каневский. – И если я пожелаю, ни одно ваше судно больше вообще никуда не поплывет. Я понятно выражаюсь?

– Да, ваши угрозы вполне ясны. Также, надеюсь, вам ясно, куда вы можете их себе засунуть.

– Ай-яй-яй, Роман Дмитриевич, – по тону собеседника Королёв понял, что тот улыбается. Сукин сын. Воображает, что может его под себя прогнуть. Черта с два.

– До свидания, Виктор Сергеевич.