Дрейф

Крупные провайдеры на дом зайти еще не успели, потому приходилось довольствоваться приторможенным модемом-«свистком».

— Не Морской проспект, конечно, — Паштет виновато пожал плечами, надеясь, что плохая связь донесет его жест до друга из далекого Сочи, — там вообще как в Москве хаты стоят… Но я доволен, до работы пешком ходить можно.

Установив раскрытый ноутбук на сгибе локтя, Павел двинулся по квартире. Постарался делать это как можно плавнее, чтобы камера в деталях передала Гольцману масштабы его новых апартаментов. Сделал круг по комнате, показал просторный санузел, шагнул в кухню и развернул компьютер к темному кухонному окну, за которым прятался балкон.

— Ну что, братюня, — Мишка улыбался и чесал горбатый нос, — надеюсь, ты не оскорбишься на откровенность? Но это жопа, а не квартира…"

"— Открыл Америку! — Паштет не обиделся. Вернул ноут на низкий журнальный столик и по-турецки плюхнулся на край матраса, заменявшего кровать. — На ремонт не меньше месяца уйдет. Пока только зеркало в ванной приклеил, чтоб бриться не на ощупь…

Он с улыбкой осмотрел голые серые стены; потолочную дыру со свисающей оттуда лампой-времянкой; дешевые пластиковые окна, еще облепленные пыльной транспортировочной пленкой.

— Скажу по секрету, — он точно знал, что никаких соседей по этажу у него пока нет, но голос непроизвольно понизил, — дом только по бумагам сдан. По факту с водой каждое утро перебои. За свет вообще не платим, лифты не работают. Но это ерунда…

— Как, напомни, твое гетто называется? — Бывший одногруппник покрутил пальцами у виска, словно и правда рассчитывал вспомнить. — «Эюя»?

— Микрорайон «Щ». — Комолкин хохотнул. — Еще «Щаковкой» зовут.

О том, что для этого нужно было иметь руку великанскую, Паштет уточнять не стал: ровный строй соснового леса растянулся параллельно его многоэтажке в сотне метров к северу, сразу за гигантской пустынной парковкой.

— Ага, точно, а дом твой там по волшебству вырос, — покривился Миха. — Небось все сосенки повырубали, гады.

— Отчего же все?! — дурашливо изумился Паштет.

Перед глазами внезапно встала сюрреалистичная картина: мужчина в белом лабораторном халате и оранжевой строительной каске неспешно бредет по летнему лесу; в одной руке у него кисть, в другой — банка густо-черной, будто смола, краски. Гуляя меж сосен, он через один пачкает комели широкими росчерками дегтя. Срубить-оставить. Точка-тире, точка-тире…

— Хорошо, что Настюха тебя не слышит, — хмыкнул Миша. И боязливо оглянулся через плечо, будто жена могла подслушивать.