2
0
Действительно, пока двигаюсь к столу мои ноги, будто превращаются в два столбика и совсем не гнутся. Коряво плюхаюсь на стул и облокачиваюсь. Всей стратегии я не знаю, поэтому исподлобья взираю на Марка.
Он же просит дополнительное слово, кажется, теперь Лютольф будет говорить за меня.
Адвокат вальяжно встает так, точно находится не в зале суда, а блистает при свете софитов. По-хозяйски расслабленно он начинает прогуливаться по залу. Медленно переступает, обаятельно улыбается.
Дьявол такой. Интригующий.
Я мобилизуюсь и вся во внимание наблюдаю за каждым движением адвоката. Впрочем, как и Олег.
— Начну издалека, — произносит Марк, — но мы же никуда не торопимся? Ведь дело серьезное?..
Судья одобрительно кивает.
— Мало кому известно, что до брака с Анастасией Олег Эдуардович уже был женат. Четыре раза. И все эти четыре раза он оказывался богатым вдовцом. Его жены умирали, спустя год-два после брака оставляя истцу баснословное наследство. Причины смерти, кстати, весьма нелепые. Вот, например, третья жена…
— Я протестую! Это к делу не относится. У Олега Эдуардовича имеется алиби, — подает голос коренастый представитель Золотова.
Судья стучит молотком:
— Протест принимается.
Лютольф злится. Ему не дали огласить один из компроматов на Золотова. Однако Марк профессионально сохраняет «лицо».
— Ладно. Хотите сжато? — быстро марширует к нашему столу и хватает папку с документами. — Не буду вас томить! — Идет к судье и с шумом роняет перед ним бумаги. — Зачем искать опекуна для Стефании? Тем более человека, который не удосужился записать ребенка на свою фамилию? — Марк листает папку. — Вот, Ваша честь, видите? Это результаты анализов ДНК из государственной и иностранной лаборатории…
Судья поправляет очки и широко округляет глаза. Растерянно поглядывает на Марка.
— Вы?
— Именно. У Стефании есть родной отец. Причем зачатие произошло не естественным путем, а при помощи ЭКО. Полагаю, если Олега Эдуардовича что-то не устраивает нужно разбираться с клиникой, а не с матерью ребенка.
Судья несколько мгновений изучает документы, но они подлинные.
— А вы, Марк Яковлевич, готовы признать девочку?
— Конечно.
Ох, как помрачнел Золотов. Хотя на что он рассчитывал?
Я откидываюсь на спинку стула, блистаю улыбкой не на радость бывшему мужу. Олег до белых костей сцепил руки, сгорбился весь и пялится в столешницу."
"Я оборачиваюсь к матери, которая сидит на скамье за моей спиной, но не вижу в ее глазах такого же ликования. Зинаида Федоровна крепко придерживает Стефанию и тянется ко мне.
— Настьк, а Марик не надумал сам отсудить нашу Стешу?
— Мам, ты чего?
— Не нравится мне его взгляд. Коварный. Таким палец в рот не клади…
— Уймись.
Я услышала главную вещь — Марк публично заявил, что принимает Стефанию.
