Девушка без сердца

— У нас нет мотива, нет даже орудия преступления. Где руки?

Мы молчали. Руки орудием не являлись, они были той самой деталью паззла, без которой все напрочь разваливалось. Но и нож, которым орудовал преступник — комиссар подчеркнул, что именно «преступник», не «ректор», — найден не был, и где его было искать, оставалось неясным.

Руперт, глядя на Стивена необычайно виновато, сообщил, что с утра отправится в квартиру ректора сам и не уйдет оттуда до тех пор, пока не найдет или нож, или руки. «Давно пора!» — рявкнул на него комиссар, а мы со Стивеном были готовы провалиться сквозь землю, но и на Руперта не злились.

Может быть, ему повезет больше, чем нам. Хотя я не искала ни того, ни другого…

— Я допускаю, что он не рассчитал свои силы, — бурчал комиссар, буравя нас тяжелым взглядом. — Придушил жену перед супружескими обязанностями, а потом ушел страдать и надеяться, что она вдруг возьмет и очнется. А потом вернулся, обнаружил, что труп уже разделан и сидит. Вырезал сердце… тьфу ты, пропасть, нож, опять этот нож…

Дело грозило превратиться в жирного «глухаря».

Мы могли предъявить ректору Томасу только легкомыслие или даже небрежность. В конце концов, Гордон не давал на отсечение голову, но практически был уверен, что Таллию придушивали неоднократно. Вопрос — кто. Уже во время совещания Руперт получил сообщение, что весь путь ректора наконец-то зафиксировали в протоколе с момента, когда он покинул квартиру, и до момента, когда его взяли по пути на площадь Римео. Мы перевели дух, а Руперт неожиданно нахмурился.

— Я должен кое-что проверить, — бросил он. — Прямо сейчас.

Комиссар?

— Да пожалуйста, — разрешил тот. — У тебя такой вид, будто ты уже что-то знаешь.

И мне показалось, что комиссар вздохнул с облегчением. Он верил Руперту и невероятно его ценил. Я тоже приободрилась.

— Нужна помощь?

— Джеймс, если ты еще держишься на ногах?..

Стивен не спал с предыдущей ночи, но тоже поднялся с готовностью.

— Пожалел бы ты людей, — проворчал комиссар, но махнул рукой. — Действуйте.

Я вернулась к себе в кабинет, напечатала поручение на проведение экспертизы, просмотрела все, что накопилось за день по другим делам.

Никто не отменял того, что мне придется исполнять обязанности главы лаборатории, и сейчас я немного завидовала Гордону, который мог целиком посвятить себя нашему делу. Но он и так проявил себя молодцом, куда больше, чем мы все вместе взятые.

Если не считать исчезнувшего с горизонта Брента. Но как по мне, так и проще. Легче — безусловно, у меня было ощущение, что Брент на меня давил одним своим существованием.

И дурацкими замечаниями, конечно.