Девушка без сердца

В Конфедерации же была арестована женщина, убеждавшая всех, что она и есть настоящая королева Территорий.

Случаи были разные. Я не могла уверенно утверждать и даже всерьез задумываться, что Брент не родился здесь… по крайней мере, разумом, а не телом. Он напоминал мне мужчин, которых я знала когда-то, — но насколько хорошо я знала тех мужчин? — и не походил на большинство моих сограждан. И одновременно с этим если не в Лагуте, то где-то в странах третьего мира можно было до сих пор попасть в тюрьму за совершенный аборт. Или, как в Северной Атании, ходить строем в форме и молиться на главу светского государства.

Не все страны так же продвинуты, как мы или те же фанданцы. Но даже у нас однополые браки разрешили каких-нибудь двести пятьдесят лет назад, а аборты — всего тысячу. Но разве можно подделать такую иллюзию, словно все это время я просто спала и вдруг очнулась там, куда мне, казалось, уже не было никакого возврата? И имя этой иллюзии — Брайан Брент.

Я никак не могла понять, привлекает ли меня это, злит, раздражает или интересует. Или я просто хочу никогда не видеть этого человека. Или, наоборот, хочу узнать о нем как можно больше, а его самого — как можно ближе.

— Сью? — Руперт окликал меня уже, наверное, не впервые. — Звонил Эндрю. Комиссар ждет нас у себя через десять минут.

Глава шестнадцатая

Совещание прошло безрадостно."

"Я давно не видела комиссара в таком унынии, но спрашивать причину, конечно, не стала. Может быть, виной всему Брент — которого среди нас сейчас не было, — может быть, королева и ее странные требования. Или то, что Руперт ничего не смог толком сказать по поводу версии с Академией, но вряд ли в этом была его вина.

Непонятно было и с самим ректором. Гордон мог бы спрятаться за мою спину, потому что все же я была его начальником, но делать этого не стал и получил за нерасторопность лично. И несправедливо. Я попыталась вмешаться и тоже схлопотала пару ласковых: комиссара не устроил осмотр места происшествия.

— Что такое, смотрели несколько человек! — бушевал он. — Где руки? Куда он дел руки?

Гордон опять принял удар на себя и зачитал расшифровки записей психиатров. В поведении ректора Томаса ничего не изменилось: он спокойно отвечал на вопросы, которые касались его работы в Академии, пооткровенничал, как сложно расставаться с толковыми, но ленивыми студентами.

Но как только эксперты затрагивали тему убийства и расчленения — ректора словно подменяли, и он начинал заговариваться. Я была рада, с одной стороны, потому что и сама, не будучи специалистом, выстраивала допрос точно так же, с другой — результат был нулевой.

— Если завтра мы ничего не выясним, придется его отпускать, — заявил комиссар. Да, катастрофа, судя по выражению его лица, он именно так и думал.