0
0
— Немецкий, итальянский и французский, — пояснил он и, посмотрев на меня, перешел к следующему пункту: — Ты будешь жить в резиденции.
Он продолжал внимательно смотреть на меня, в его взгляде не было вопроса или неуверенности. Скорее, меня поставили перед фактом.
— Нам еще что-то угрожает? — мне нужно было выяснить до конца причины такого решения Барретта.
— Нет.
Я улыбнулась, не скрывая, что была счастлива такому исходу — я любила этого человека и хотела быть с ним рядом. Для меня наконец-то решился вопрос, который волновал меня последнее время.
— Я в зоне твоей ответственности? — последовал мой тихий вопрос.
Барретт коротко кивнул и, считая разговор завершенным, вновь опустил взгляд на монитор.
Я повернула голову к иллюминатору, и мои мысли устремились вперед. Теперь я до конца осознала и усвоила одну простую вещь относительно мужчины, сидевшего в кресле: быть в зоне ответственности Барретта, значит быть рядом, стать той составляющей его огромного мира, где он был Эпицентром, вокруг которого вращались миллион дел и важных ему людей. Я входила в тот ближний круг его звездной системы, где он был неким эквивалентом Солнца, который своим мощным притяжением притягивал мою орбиту и обволакивал мою планету лучами, иногда лаская, иногда обжигая, а иногда и ввергая в холод.
Отведя взгляд от иллюминатора, я посмотрела на Ричарда — он был погружен в работу, но, почувствовав мой взгляд, тихо произнес, не поднимая глаз от монитора:
— Через неделю я улетаю по делам в Германию, ты летишь со мной, — констатировал он и внезапно перевел взгляд от монитора на меня: — Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что я жду от тебя только высших результатов в университете.
Я кивнула — возразить мне было нечего. Он вновь перевел взгляд на лэптоп и погрузился в работу, а я улыбнулась — мне было тепло на душе от того, что он так серьезно подходил к вопросу о моем образовании. Я видела в этом проявление его заботы обо мне, его очередное ""ты в зоне моей ответственности"".
— Спасибо, — тихо поблагодарила я.
— У тебя будет возможность попрактиковать немецкий, — спокойно произнес он, вероятно решив, что я его благодарю за будущую поездку.
— Спасибо за заботу обо мне, — немного поправила я направление его мысли.
На это Барретт ничего не ответил, но я и не ожидала от него никакой реакции, мне просто хотелось донести до него свои слова благодарности.
Я поудобнее разместилась на диване и, откинувшись на подлокотник, погрузилась в мысли. Папа… я нахмурилась, и мое сердце тревожно кольнуло.
