Дело Рихарда Зорге

"

"Хофмейер держался в стороне от своих немецких коллег на Дальнем Востоке, и именно его тесные связи с японскими военными властями впервые возбудили подозрение германских чиновников в Бангкоке. Он был единственным иностранцем, которому позволили поехать на фронт в Малайзию, и Мейзингер высказывал подозрения, что Хофмейер вполне может работать на японскую разведку. Итоги предварительного расследования по делу Хоф-мейера были переданы японской полиции, которая и арестовала его 15 июля 1942 года.

Дело Хофмейера сравнивалось с делом Зорге в личном отчете о расследовании дела последнего, посланном Гиммлером Риббентропу в декабре этого года.

С точки зрения безопасности дело Хофмейера поразительно напоминало дело Зорге. Оба сумели успешно вступить в нацистскую партию через ее заморские филиалы, один — в Стамбуле, другой — в Токио, причем умудрились сделать это без каких-либо проверок их политического прошлого. Оба сумели обеспечить себе безупречную «крышу» в качестве журналистов и таким образом смогли в течение многих лет безнаказанно действовать в качестве советских агентов.

В конце концов Хофмейер был передан японскими властями германскому посольству в Токио. Его посадили на германское судно, прорвавшее блокаду, капитану которого были даны строгие инструкции: в случае перехвата незамедлительно отделаться от заключенного. В августе 1944 года Мейзингер получил лаконичное сообщение из гестаповской штаб-квартиры в Берлине: Хофмейер содержался под стражей на судне «Бургенланд», которое было захвачено союзным военным кораблем близ восточного побережья Южной Америки.

Капитан затопил корабль, а команда оказалась в бразильской тюрьме. Пять человек пропали без вести. «Хофмейер, конечно же, оказался в их числе».

Два месяца спустя военно-морской атташе германского посольства в Токио информировал Мейзингера, который в свою очередь доложил об этом в Берлин, что, когда корабль затонул, Хофмейер был расстрелян.

Профессиональное рвение и настоящая паника охватили Мейзингера и японскую полицию, когда они кинулись искать следы советского шпионажа на Дальнем Востоке.

Последствия дела Зорге для японского общества приняли угрожающие размеры. Германские и европейские аспекты дела и участие в подобной деятельности немцев, живущих в Японии и Маньчжурии, уже были доказаны как делом Ленца, так и особенно Хофмейера.

Неожиданное вмешательство в дело Зорге с разных сторон угрожало дальнейшей и более ощутимой опасностью. 23 марта 1942 года в Берлине была получена телеграмма, отправленная через германскую дипломатическую миссию в Чунцине, в Маньчжурии.