4
0
Мозгом, вроде, понимаю, что надо бы ответить Мирославе, показать своё ликование, но кажется, что едва открою рот, как разлечусь на грёбанные осколки как самый тончайший фарфор об каменный пол.
– Ну что, Ковальский, офигел от радости? – подмигивая мне, сама спросила Ягодка.
Кивнул осторожно, напряжённо вглядываясь в её лицо, боясь пропустить хоть одну эмоцию.
Мира улыбнулась своей лучезарной улыбочкой, что, как обычно, сбивало меня с толку.
– Как говорит Ами, умею я довести мужика до состояния полного беспамятства.
Упоминание о представителях мужского пола, помимо меня, тут же разомкнули цепь.
– Мирослава, у тебя больше такого случая не представится.
– О! Ожил-таки! – радостно провозгласила девушка, снова сползая со стола с намерением вывернуться из моих объятий.
Да только хрен я её теперь когда-нибудь отпущу.
– Не спеши, – снова тормознул строптивую. – Прежде чем я тебя сейчас поцелую до умопомрачения, ты должна понять основное правило моего декрета. Непреложное.
Обхватил её бёдра, заставляя сесть ко мне на колени.
– Ой, Ковальский, давай скорее. Не томи, – капризно вставило свои пять копеек моё любимое клубничное создание и само, уложив ладони на мои плечи, придвинулось ещё ближе.
– Ты своими телодвижениями сбиваешь меня с мысли.
– Зайка моя, я сейчас на всё готова. Будешь тянуть резину, придётся снова трусы снять и тебе на память подарить. Стол, смотрю, свой не менял? – оглядываясь назад, она, вроде бы, решила удостовериться в своих наблюдениях.
А меня накрывало. Эти воспоминания заполняли кровь адреналином, возвращая меня в привычное состояние подле этой женщины: голодного зверя у ног своей хозяйки.
– Мира, – хрипло предостерёг искусительницу.
– Ну что Мира?! Уже, наверное, пятнадцать минут протираю своей задницей твой стол, а даже ни одного поцелуя не последовало. То ли ты стареешь, то ли я теряю хватку…
– Ты провоцируешь …
Но она меня перебивает, накрывая своей горячей ладошкой мой рот.
От соприкосновения губ с её кожей я, дергаясь всем телом, крепко впиваюсь пальцами в нежное тело.
– Влад, мне не нужно громких речей. Достаточно убедительных поступков и всего один ответ на мой вопрос.
– Какой? – выдавил я, оставляя в конце жадный поцелуй на её ладони.
Мирослава практически легла на меня своей грудью, шепча этот вопрос.
– Ты меня любишь?
– Люблю, – также тихо, скрывающимся голосом ответил ей.
– Вот и не забывай об этом, а со всем остальным мы разберёмся вместе. Как тебе основное правило нашего семейного декрета?
Её синие глаза напротив были наполнены каким-то сказочным блеском, вводя меня в состояние гипноза. Сейчас я бы сердце своё вырвал и бантиком повязал, только попроси она об этом.
– Отличное правило.
