4
0
– Знаешь, я вдруг сегодня ночью пришла к мысли, что ты мне нужен.
От облегчения, что ничего плохого не случилось, я сдавленно выдохнул, ощущая, как сердце глухо и часто бьётся об рёбра.
– Знаешь, Берсеньева, ты меня такими темпами до инфаркта доведешь через пару месяцев, – прокомментировал своё состояние, а потом до меня дошло.
– Что ты сказала?
Мира с хитрющим выражением лица якобы недовольно цокнула языком.
– Я сказала, Владислав Владимирович, что хоть у вас проблемы со слухом, видимо, возрастное, но я пришла к мысли, что вы мне нужны.
Сглотнул комок в горле, пытаясь найти скрытый смысл её слов. Это, скорее всего, розыгрыш.
– Тебе дополнительно прописали какие-то антидепрессанты?
– Влад, не тупи. Просто я хотела позвонить, но ты трубку не берёшь, а здесь Ольга сообщила, что никак нельзя – совещание. Ну мне надо было сказать тебе это именно сейчас, а то казалось, я свихнусь.
Точно! Я специально оставил мобильник в машине, дабы не начать писать или трезвонить Мирославе.
– А-а-а … – всё ещё заторможено протянул я, никак не веря в реальность. – Я в таком свихнувшемся состоянии почти всегда и всё время с твоей помощью.
– Ой, а сам-то?! В последнее время ты определённо лидируешь по оригинальности твоих закидонов. Мягко говоря.
И действительно, очень мягко …
– Ну всё! Я сказала и пошла, – облегчённо выдохнула девушка, поднимаясь с моего стола.
Нет!
И прежде чем сработал мой голосовой аппарат, рука перехватила женскую талию, возвращая эту попу обратно, а заодно сдвигая ближе к себе.
– Не так быстро, Мирослава Александровна. Мне нужны подробности. Любые мелкие зацепки.
Её бровь вопросительно изогнулась, но я был упрям. Слегка отодвинулся вместе с креслом, давая возможность Берсеньевой удобно расположиться между моих разведенных коленей.
– Ковальский, поменьше самодовольства на вашем лице не помешает.
– Берсеньева, это от радости вашего признания и столь близкого присутствия подле меня так глючит.
– Да что вы?! Ну тогда не перегорите, пожалуйста, а то ещё замкнёт.
– Мира, пожалуйста.
Я больше не мог. И кажется, Ягодка это тоже прочувствовала, резко становясь серьёзной.
– Я долго думала и всё взвешивала, а потом щёлк и наступило прозрение. Ты мне нужен. И малышу тоже, но сейчас не об этом. Твоё прошлое ужасно, но эта не моя история, и там тебе только бог судья. Я же верю тебе настоящему и надеюсь, что урок прошлого поможет нам справиться с твоей манией.
Я боялся даже лишний раз вздохнуть и лишь плотнее сцепил челюсти, не давая вырваться этим внутриутробным звукам.
Наверное, именно так люди ощущают безграничное счастье, от которого уже и сдохнуть не жалко.
Вру. Жалко.
