Дегустация волшебства

То же самое говорил он и о французских коньяках, жестких и резковатых, которым предпочитал армянские петербургского разлива.

Неоднократно приходилось Аркадию пить тормозную жидкость, и он с закрытыми глазами мог определить на вкус ее марку, и даже модель транспортного средства, из которого ее слили. Однажды, когда трудная творческая судьба занесла его в Североморск, где он расписывал ромашками, васильками и героическими лицами современников столовую Штаба Флота, дружелюбные веселые подводники угостили его подозрительной жидкостью, которую они извлекали понемногу из торпедного аппарата. Жидкость была вполне сносного качества, только торпеда на учениях застряла в аппарате, и старшему лейтенанту Поползню объявили строгий выговор с занесением в вытрезвитель.

Короче, Аркадий Западло пил все, что льется. Тем не менее, когда ему перепали одновременно два заказа на замалевку чужих работ и удалось даже от обоих заказчиков выклянчить аванс, Аркадий, как истинный ценитель прекрасного, купил литровую бутылку хорошей патриотической водки «Санкт-Петербург», и теперь взирал на нее, родимую, роняя скупую слезу умиления и радостно облизываясь.

Аркадий стоял перед двумя мольбертами и переводил взгляд с одного на другой. Мастерская, в которую его пустили на два дня, принадлежала на паях трем художникам, старинным знакомым Аркадия, и носила в узких кругах цветистое название «Валтасаровы Чертоги» – отчасти из-за огромных размеров и невероятно высоких потолков, отчасти из-за того, что официальным ее хозяином числился Рудик Бальтазарян.

«Чертоги» занимали необъятные чердаки сталинского дома на Новочеркасском проспекте, были невероятно запущены, но обладали тремя неоценимыми достоинствами: здесь были горячая вода, хорошее естественное освещение и низкая арендная плата.

Поскольку в «Чертогах» обитали сразу три художника, там наличествовали и три мольберта, два из которых Аркадий для скорости пустил в дело, чтобы выполнить параллельно оба заказа. Аркадию частенько приходилось выполнять такую своеобразную работу – замалевывать какой-нибудь мазней картину, предназначенную к провозу через таможню. К нему обращались по двум причинам: во-первых, он уже набил руку на такой работе и делал ее очень быстро и качественно, а во-вторых, и это было главным – как человек сильно и давно пьющий, Аркадий абсолютно не запоминал тех картин, которые замалевывал, и поэтому не представлял для заказчиков никакой опасности.

Вот и сейчас он равнодушно переводил взгляд с одного холста, где пританцовывал на крыше покосившегося сарая бородатый еврей со скрипкой, на другой, где длинноволосая нагая женщина сидела на краю бассейна, и думал он при этом только о том, какая хорошая водка выпускается на заводе «Ливиз».