6
0Да и лица умирающих, мучеников, по сути, всегда одинаковы, и ни в одном из них нет даже намека на откровение, которое снисходит в последний момент и в котором есть ответ на главные вопросы бытия. Нет, эти лица корчатся в муках, и что бы ни вставало перед выпученными от боли глазами, было до невообразимости… скучно.
Вот он, его истинный враг – скука. Прибежище дураков, крепость недоумков. Чтобы увидеть это, не надо даже быть императором: достаточно посмотреть на лица тех, кто обступает перевернувшуюся телегу и с блеском в глазах пытается разглядеть из-за спин и плеч лужи крови, переломанные кости, упиваясь глупой трагедией – единственным пятном разнообразия в их унылой жизни. Посмотрите, как они злорадствуют чужой беде. И кто-то еще станет утверждать, что человечество по сути своей благородно и добродетельно?
Невидимый для воронья и стервятников, Каллор оскалился в вымученной улыбке, как бы подражая тому неудачнику, попавшему под колесо, и как бы глядя в лица зевак – последнее, что умирающий увидит в этом мире. «Эх, вы только посмотрите на себя, – подумал Каллор. – Такая скука. Скука…»
Из зарослей в паре десятков шагов выскочил испуганный заяц. Каллор молниеносно выбросил вперед правую руку – мелькнул нож и подбил зверька прямо в полете. От удара он перекувыркнулся и упал на землю.
Слегка пошатываясь, Каллор приблизился к бездыханному тельцу в крохотной лужице крови. Нож вошел в зайца по самую рукоять, насквозь прошив ему живот. Эх, внутренности повредил… Неудачный бросок.
Присев, Каллор вынул нож, вспорол зайцу брюшко и вытащил еще теплые кишки. Распутав и рассмотрев их, он прошептал: «Скука».
Заяц слепо уставился перед собой; все, что скрывалось у него за глазами, испарилось, ушло.
Как и всегда, впрочем. Каллор столько раз это видел, что и не перечесть. Зайцы, люди – никакой разницы. Когда наступает конец, смотреть не на что. Так зачем останавливаться?
Выкинув кишки, Каллор поднял тушку за задние лапы и продолжил путь. Теперь заяц сопровождал его – какой у него был выбор? Зато вечером они вместе поужинают.
Черные точки высоко в небе увеличились, стали снижаться. Пустыми глазами они завидели в траве кишки – серые на желтом. Однако пустота в глазах падальщиков была несколько иного толка, нежели у одинокого путника. Не смерть навевала на них скуку, а жизнь.
В остальном их взгляд был такой же, как у Каллора.
На самом деле скорая смерть – это благо. В отличие от сотен тысяч людей, заяц не успел увидеть эти пустые и безжизненные глаза, неизменно вселявшие ужас в жертв.
Что посеешь, то и пожнешь – пожнешь сторицей. Так ему сказали когда-то. Каллор даже послушал. Потом ему надоело, и он велел казнить умника.
