6
0
– Но для этого ему нужны избранные смертные, разве не так?
Она испуганно дернула головой, но тут же улыбнулась."
"– Спроси у своего друга, Спиннок Дюрав. В конце партии, после того как твой владыка снова одержит верх, ты закажешь выпивку, и вы заведете приятную беседу. У вас обоих гораздо больше общего, чем ты думаешь.
– Твоя осведомленность настораживает.
– Искупитель не боится Тьмы.
Спиннок, расширив глаза, сглотнул.
– Вобрать в себя боль т'лан имассов – это одно, а вот боль тисте анди… Пускай в душе Искупителя нет страха, но должен же быть здравый смысл. Передай ему это в своих молитвах, жрица. Тисте анди Искупителю не по зубам. Ни один бог не выдержит такого. Он погибнет.
И, клянусь дыханием Матери, заберет с собой всех нас.
– Провидомин ожидает тебя, – сказала она. – И беспокоится: ведь ты обычно пунктуален.
Помедлив, Спиннок кивнул. Хоть бы Искупитель был благоразумнее своей жрицы, хоть бы молитвы не склонили бога к безумному желанию схватить больше, чем надо, которое уничтожит его, – и все лишь из-за лихорадочного приступа благородства и щедрости, столь свойственного новообращенным верующим.
– Жрица, вот вы утверждаете, что мой владыка не несет ответственности за ваш курган, но это не так. Если паломники в чем-то нуждаются, то Сын Тьмы готов…
– Готов покуситься на то, что ему не принадлежит?
– Вы не знаете, каков Аномандр Рейк.
– Нам ничего не нужно от твоего владыки.
– Тогда, может, я смогу помочь?
– Нет. Всё, тисте анди, тебе пора.
Ладно, он хотя бы попытался. Не то чтобы он рассчитывал сблизиться с Провидомином. Требовался более решительный подход. Провидомин держится закрыто – и пусть. Я просто буду приглядывать за ним, как и положено другу. Буду ждать.
За плечами одинокого путника, что шагал по лугам в северной части равнины Ламатат, если он и правда шел от ближайшего побережья, были сотни лиг. Сотни лиг по безлюдной прерии, где из еды только редкая дичь, как назло пугливая и шустрая. Путник был тощ – впрочем, он всегда был тощ. Сухие седые волосы спутаны и плащом развеваются на ветру. Борода всклокочена и вся в комьях грязи. Взгляд одичалый, как у равнинных зверей.
Длинная – до щиколоток – кольчуга тихо позвякивала при каждом шаге, а тень, которую отбрасывал путник, была узкая, словно меч.
В безоблачном небе точками кружили то ли вороны, то ли стервятники – с земли не разглядеть. Они явно преследовали одинокого путника – или же просто парили в синеве, высматривая кого-нибудь слабого или умирающего.
Но путник ни слабым, ни умирающим не был. Он шагал вперед – уверенно и непоколебимо, как сумасшедший.
