6
0
Поспорить с этим трудно, и в принципе Торди понимала, почему муж старается напиваться при каждом удобном случае.
В последнее время, однако, сострадания – да и прочих чувств – у нее поубавилось. Даже жалость усохла и рассыпалась, будто осенний лист. Сперва Торди казалось, что это Гэз так неуловимо изменился прямо у нее на глазах, но теперь стало ясно: изменилась она сама. Не тот, на кого смотрят, а тот, кто смотрит. Она больше не пряталась от его ярости, не отворачивалась, глядя на его походку и бесполезный гнев, – она изучала их и видела, какая тщета и какая внутренняя боль скрываются в истерзанных глубинах.
И Торди перестала что-либо чувствовать. Поначалу ей думалось, что так и останется на всю жизнь, но затем пустота стала заполняться. В первые разы новые ощущения ее пугали, казались постыдными, но это прошло. Теперь, когда ей в голову приходили мысли об убийстве, она ощущала себя будто в горячей ванне с ароматическими солями.
Гэз был несчастен. Он сам говорил, что лучше бы сдох.
По правде сказать, Торди думала точно так же.
Увы, кроме любви и преданности он не мог ей дать ничего. Она давно бы вышвырнула его на улицу, и он это знал, отчего в последнее время их совместная жизнь была для него пыткой. Он говорил ей, что дерется только со слабаками и кретинами. Убеждал, что так тренирует руки, укрепляет мослы и видит в этом (ха, отлично придумал!) смысл своей жизни. Мужчине нужно занятие – не важно какое, хорошее или плохое. Однако на самом деле Гэз выбирал в противники наиболее крупных и опасных ублюдков. Доказывал себе, что может их одолеть, что его культи годятся для убийства.
Для убийства, да. Четверых он точно забил до смерти.
Гэз понимал, что рано или поздно монета упадет другой стороной и уже его хладный труп найдут в какой-нибудь грязной подворотне. И поделом. Когда раз за разом тратиться больше, чем можешь себе позволить, кто-нибудь обязательно придет взыскать долг.
Торди плакать по нему не станет. Влюбленный всегда видит, когда объект обожания не отвечает на его чувства. Гэз не винил жену и продолжал любить ее по-прежнему… просто стал чаще вымещать злость на других.
Таверна «Синий шар» располагалась на углу огромной полуразвалившейся жилой застройки, где постоянно пахло гнилью и мочой. По ночам тут и так творился беспредел, а в разгар праздника он достиг небывалых высот, и Гэз не единственный искал неприятностей в темных переулках.
Возможно, он не столь уникален, как ему когда-то казалось. В Даруджистане проживают тысячи подобных никчемных головорезов, презирающих себя и нарывающихся на драки, словно бродячие псы. Знавшие Гэза предпочли уступать ему дорогу, видя, что тот идет на свои бойцовые угодья за «Синим шаром».
