6
0Он, впрочем, если и обратил внимание на их укрытые тенью лица, то тут же забыл, почуяв запах крови, разливающийся в знойном и душном воздухе."
"Кто-то успел первым и, наверное, уже ушел с другой стороны. Ничего, может, еще сделает круг, вернется – и тогда Гэз даст ему вкусить его же снадобья. Вот оно, тело, валяется недвижной кучей. Гэз подошел и ткнул ее ногой. Раздался булькающий хрип. Тогда Гэз с силой опустил каблук на грудную клетку, отчего смачно хрустнули кости. Из горла несчастного вырвался кровавый кашель, стон, и с последним свистом жизнь улетучилась.
Вот и всё. Проще простого.
– Ты доволен, Гэз? – послышался тихий, утробный голос.
Гэз развернулся и поднял руки для защиты, хотя знал – не поможет. Однако удара не последовало. Выругавшись, Гэз попятился, пока не уперся в стену, и с нарастающим страхом уставился на высокую фигуру, закутанную в лохмотья.
– Я тебя не боюсь, – воинственно процедил он.
– Раскрой свою душу, Гэз. – От незнакомца исходили волны удовольствия. – Поприветствуй своего бога.
Гэз почувствовал на зубах дуновение ветерка; губы его сами собой расползлись, из трещин засочилась кровь. Сердце отчаянно забилось о ребра.
– У меня нет бога. У меня нет молитв, одни проклятия. И тебя я не знаю.
– Конечно же, ты меня знаешь, Гэз. Ты уже шесть раз принес мне жертву, и это не конец.
Лица под капюшоном было не видно, но воздух в переулке вдруг наполнился густой, липкой вонью, как от вязких кровяных потоков, вытекающих из бойни. Гэзу послышалось, будто жужжат мухи, но звук исходил из его собственной головы.
– Я убиваю не ради тебя, – дрогнувшим голосом проговорил он.
– А я этого и не требую. Нет… нужды. Вы, смертные, способны любую землю обратить в мой алтарь – даже этот переулок. Достаточно прервать на ней чью-то жизнь – и всё. Никаких молитв и заклинаний. Я и без того являюсь на зов.
– Чего тебе от меня надо?
– Всего лишь чтобы ты продолжал пожинать души. Когда потребуется нечто большее, ты узришь свое предназначение.
– А если я не хочу…
– Твои желания, гадробиец Гэз, роли не играют.
Кошмарное жужжание не прекращалось. Гэз зажмурился и потряс головой. Когда он открыл глаза, бога уже не было.
Это мухи. Мухи у меня в голове. Боги, оставьте меня в покое!
В переулок зашел какой-то пьянчуга. Он шатался, что-то невнятно бормотал и держал руку перед собой, нащупывая препятствия.
Да, я знаю, как заставить их замолчать! Он вдруг понял, что проклятое жужжание сразу стихнет, когда он кого-нибудь убьет. Развернувшись, он воздел руки и быстрым шагом направился к пьяному неудачнику.
Последнее, что тот увидел, были ужасные кулаки-обрубки.
Подойдя к дому, в котором квартирует, Круйт Тальентский замедлил шаг. В тени дверного проема кто-то стоял.
– Мастерская работа, – сказал Круйт, останавливаясь.
