6
0– Впрочем, едва ли удивительно, когда ты только что предал огню труд, на который потратил почти год, не говоря уже о папирусе не меньше, чем на высокий совет.
– Я расплачу́сь, – сказал Дукер.
– Не дури. – Целитель откинулся на спинку стула. – Я лишь заметил, что ты выглядишь задумчиво.
– Внешность бывает обманчива, Молоток. Думы меня больше не увлекают. Никакие и ни о чем.
– Прекрасно. Значит, мы родственные души.
Дукер продолжал смотреть на огонь и черных ворон, взмывающих вверх по трубе.
– С твоей стороны опрометчиво ни о чем не думать. Все-таки на вас охотятся убийцы.
– Убийцы, и что? – Молоток хмыкнул. – Мураш уже поговаривает о том, чтобы откопать десяток «руганей». Дымка вынюхивает, где у Гильдии база, а Хватка и Перл с советником Коллом пытаются разузнать, кто нас заказал. Еще неделя, и проблема перестанет быть таковой. Навсегда.
Дукер блекло усмехнулся.
– Не связывайтесь с малазанскими морпехами, даже с теми, что в отставке.
– Вот именно. Всем уже пора бы усвоить этот урок.
– Люди, Молоток, довольно тупы.
Целитель поморщился.
– Ну, не все.
– Согласен. Только перед Худом все равны: и тупые, и умные, и хитрецы, и простаки. Он всех встретит понимающей улыбкой.
– Да уж, неудивительно, что ты сжег свою книгу.
– Ага.
– Раз ты больше не пишешь исторических очерков, то чем займешься?
– Ничем.
– О, в этом я профессионал. И даже не спорь. Да, я иногда лечу кого-нибудь, но я не лекарь, а солдат. Точнее, был когда-то, а теперь сижу, заплываю жиром, который вдобавок отравлен желчью цинизма. Я потерял всех друзей, Дукер, прямо как ты. А ради чего? Кабы я знал. Будь я трижды проклят, но не знаю, ради чего и зачем это все.
– И правда, родственные души, – сказал Дукер. – С другой стороны, Молоток, похоже, ты снова на войне. А противник, как водится, жесток и неумолим.
– Ты про Гильдию? Что ж, может, и так. Только это ненадолго. Отставка меня угнетает. Как будто ты перестал приносить пользу, какой бы они ни была, и чем дальше, тем больше понимаешь, что пользы ты, собственно, никогда и не приносил, и от этого кажешься себе еще более бесполезным.
Дукер отставил кружку в сторону и поднялся.
– Высший алхимик пригласил меня завтра отобедать, так что пойду высплюсь. Будь осторожен, целитель. Иногда господин тащит, а госпожи рядом нет.
Молоток молча кивнул и сменил Дукера в деле наблюдения за огнем.
Историк покинул теплый зал и пошел к себе в комнату, через сквозняки и пронизывающий холод. С каждым шагом он зяб все сильнее.
Вокруг трубы на крыше оскверненного храма плясали искры и вороны, почти невидимые в ночи. Каждая ворона несла в себе слово, но искры были глухи и слишком поглощены своим ослепительно ярким горением. По крайней мере, пока не гасли насовсем.
