3
0Открывает её, затем наполняет бокалы. – Ну, спрашивай, что хотел. Вижу же...
– Санька, – выдыхаю. – Это кто?!
Давид улыбается. Смотрит на меня, щурит глаза, обдумывает что-то.
– Сын, – коротко отвечает.
В голове стучит молот. Бьёт. Бьёт...
Опрокидываю в себя весь бокал виски. Не закусываю. Молча беру бутылку. Наполняю стакан. Снова набираюсь алкоголем.
– Чей? – еле выдавливаю из себя.
– Наш.
Наш? Звучит неоднозначно, но пугающе.
– Не понял, – качаю головой.
– Что именно ты не понял? – ухмыляется друг, точно издеваясь.
– Наш. Я не понял этого слова.
– Мой. Дины.
– Да ладно? – выгибаю брови. – Когда успели? Не может быть!
Не верю, что говорю это вслух.
– Саша мне не родной. Но скоро станет, – произносит Давид, окончательно добивая своей фразой. И первой. И последней. Наверное, больше последней!
Чёрт! Чёрт...
Не сдерживаюсь. Кажется, снова говорю это вслух, отчего друг ведёт бровью. Недоумевает.
– Что за реакция? – Давид смотрит на меня колким взглядом. Убивает, а не смотрит!
– Я не знал, что у на... Дины есть ребёнок, – наконец-то произношу.
– И что? Тебе-то какая разница?
Ухмыляюсь. Блядь...
Ну, всё верно!
Какая мне разница на чужую бабу и её ребёнка?!
Да только Дина мне не чужая!
Никогда не станет чужой.
– Никакой, – пожимаю плечами. Вру, а что ещё делать? – Почему ты сказал, что ребёнок скоро станет родным? Тебе...
– После свадьбы. Хочу усыновить.
– Как это? – зачем-то спрашиваю. Блядь, ну зачем я всё это спрашиваю?! – Где его отец?
– Понятия не имею, – равнодушно отвечает. – А ты чего так паришься? Можно подумать, имеешь отношение к… – делает паузу. Медлит специально, как мне кажется. – Дине, Саньке.
Молчу. Тупо набрал в рот воды. Имею ли я отношение?
Блядь...
Как бы хотел иметь.
Давид ждёт ответа. Щурит глаза, сомневается.
А я и сам сомневаюсь.
Сейчас это всё реально или я убился в хлам, и мне всё это снится?!
– Мир, – тянет друг. – Ты хочешь мне что-то сказать?
– А нужно?
– Говори сейчас. Или... – сжимает скатерть до беления пальцев. Злится. – Молчи. Всегда.
– Значит, ты уже понял.
– Не слепой.
– Что именно ты понял? – спрашиваю я, желая узнать, как далеко зашёл наш неоднозначный разговор.
– Достаточно. То, как ты пялишься на Дину. То, как она бледнеет при виде тебя. А ещё тот платок... «Д&Д». Дина и Дамир?
– Да, – шумно выдыхаю.
Давид сжимает челюсти. Хочет что-то сказать, но молчит. Я вижу, как в его глазах полыхает огонь. Он жжёт на мне дыры, а может быть, и вовсе сжигает дотла.
Молчим.
За много лет дружбы впервые не знаем, что сказать.
Он всё понял.
Как давно?
Не знаю.
Что теперь?
Тоже... не знаю.
– Я тебе её не отдам, – строго произносит Давид. – Мне насрать на то, что когда-то было. Ты – было, а я – есть!
– Как легко всё у тебя. Как правильно, – ёрничаю. – Не знаю, как ты так можешь. Будь я на твоём месте, давно бы набил морду.
