3
0
– Очень вкусно, – в диалог вмешивается Дамир. Улыбается. – Давно я не ел такой вкуснятины.
Теперь удивляюсь я. Вкуснятины? Обычный запечённый картофель, мясо, салат из овощей. Ничего особенного.
– Анита так и не научилась готовить? – ухмыляется Давид.
– Нет.
– Ну, да, – вздыхает Давид. – Кухня и сестра – несовместимые понятия. Сочувствую, брат.
Дамир натягивает на лицо фальшивую улыбку:
– Нормально. Еда – не самое главное… – говорит, а сам смотрит на меня. – Спасибо, Диана, за ужин. Здоровья твоим рукам.
Я краснею, как красный помидор. Киваю головой. Молча поднимаюсь со стула. Беру тарелку и иду к раковине.
Не смотреть. Нельзя!
Опасно.
Начинаю мыть посуду. Увеличиваю напор воды в кране. Сильнее. Лишь бы не слышать мужской разговор.
Минута. Две.
В глазах щиплет от солёной влаги.
Не плакать.
– У тебя всё хорошо? – низкий голос, как двести двадцать по оголённым проводам.
Роняю стакан. Посуда разбивается на осколки. Собираю. Один осколок слишком острый, мелкий. Он режет палец до крови, а ощущение, будто…
Кровоточит сердце.
– Поранилась… – Давид разворачивает к себе лицом. Берет мою руку и подносит к губам. Слизывает капельку крови на указательном пальце.
Я смотрю на него и дышу через раз. Это выше меня. Сильнее.
Боковым зрением улавливаю взгляд из-под опущенных ресниц. Дамир. Сидит на прежнем месте и наблюдает за нами. На его лице дрожит мускул, на шее пульсирует желвака. Вижу, хочет что-то сказать, подняться на ноги, но сдерживается. Просто тянется рукой к бутылке с пивом. Припадает к горлышку губами. Пьёт жадно, не останавливаясь.
– Друг, у тебя есть что-то покрепче? – спрашивает Дамир, отрывая Давида от весьма странного занятия – целовать мой палец.
– Виски. Коньяк. Водка, – отвечает Давид, оборачиваясь.
– Давай. Всё, – ухмыляется Дамир.
Давид целует меня в щеку, говорит, где взять пластырь и выходит из кухни, чтобы принести из бара алкоголь.
Мы остаёмся наедине.
Я не смотрю. Боюсь.
Дышу трудно. Поверхностно.
На языке крутится тысяча слов, но я молчу. Онемела. Рыба, а не человек!
В кухню возвращается Давид, держа в каждой руке по бутылке.
Чёрт…
Сегодня они точно напьются и только одному богу известно, чем закончатся подобные посиделки.
– Я пойду, – обращаюсь к Давиду. – Позвоню маме.
– Передавай ей привет, – отзывается Давид. – И пусть поцелует Саньку. От меня...
Глава 28
Дамир
Динка уходит, а я...
Сижу на стуле, ощущая, как переворачиваются все внутренности.
Санька? Поцелует?!"
"С лица сползают краски. Бледнею. Во рту образовывается ком. Горло сжимает оковами.
Почти задыхаюсь...
Тянусь к змейке на спортивной кофте. Расстегиваю её, снимаю кофту и остаюсь в одной футболке.
Жарко.
– Не хочу вмешиваться, – захожу издалека.
– Говори, – кивает головой Давид и хватает со стола бутылку вискаря.
